Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

— сказал Лекс.

Айрин покачала головой.

— Знаю. От этого легче не становится.

— И ты до сих пор себя за это судишь?

Она посмотрела на него.

— Иногда.

Лекс только кивнул, не стал спорить или искать правильные слова и просто остался рядом.

Айрин неожиданно почувствовала благодарность именно за это.

— Эйнар писал, что хотел вернуть Ингрию одним мечом, — сказала она. — Я сначала разозлилась. Как можно быть таким глупым? Потом подумала, что сама делаю то же самое, только по-другому.

— Как?

— Думаю, что если буду помнить всех, то они не исчезнут.

Лекс посмотрел на её руки.

— А если забудешь что-то?

— Вот этого и боюсь.

— Тогда записывай.

Айрин моргнула.

— Что?

— Не всё. Что хочешь сохранить. У нас теперь есть дневник. Может, найдём бумагу. Или что-то вместо неё. Ты умеешь писать на ингрийском.

Она смотрела на него несколько секунд.

— Это ты сейчас предложил принцессе вести тетрадку воспоминаний?

— Нет. Я предложил Айрин не таскать всё в голове.

Ей пришлось отвернуться: плакать вроде бы не хотелось, хотя до этого оставалось совсем немного.

— Иногда ты говоришь нормальные вещи, — сказала она.

— Запишите где-нибудь.

Айрин фыркнула.

Из общей комнаты донёсся голос Грыма:

— Я всё слышу!

— Неправда! — крикнула Айрин.

— Теперь слышу точно!

Кор-Дум что-то сказал сыну значительно тише, Грым возмущённо ответил, и Лекс с Айрин одновременно улыбнулись.

Смех закончился быстро, но тишина после него уже не давила.

— Лекс.

— Мм?

— Я не хочу, чтобы ты сейчас искал этот меч.

Он перестал улыбаться.

— Я и не собирался.

— Правда?

— Правда.

— Даже если в дневнике есть маршрут?

— Особенно если этот маршрут уже привёл одного человека к смерти.

Айрин внимательно посмотрела на него.

— А если потом?

— Потом решим вместе. Когда Зураб сможет пройти коридор без платформы и не расплачиваться за это потом. Когда Грым перестанет белеть после подъёма. Когда я смогу поднять руку выше плеча и не пожалеть об этом.

— Кор-Дум скажет, что ты наконец поумнел.

— Не говори ему. Я берегу репутацию.

Айрин кивнула, медленно протянула руку и положила ладонь поверх левой руки Лекса; он сначала посмотрел на неё, будто не понял, а потом остался неподвижен. Это не было ни обещанием, ни клятвой — просто ладонь поверх его руки.

— Спасибо, — сказала Айрин.

— За что?

— За то, что не полез сразу читать дневник через моё плечо.

— Я всё равно не умею читать по-ингрийски.

Она засмеялась.

— Вот теперь всё испортил.

— Зато честно.

— Это да.

Она не убрала руку.

И он тоже не пошевелился.

* * *

К тому времени, когда Айрин и Лекс вернулись в общую комнату, Кор-Дум успел пройти чуть больше половины одной стороны.

Он обработал ещё не весь меч и даже не всю кромку.

Он работал так медленно, будто каждый лишний слой металла стоил ему денег.

Грым сидел напротив и считал движения.

— Зачем? — спросила Айрин.

— Он сбился на сорок третьем, — сказал молодой дворф.

— Я не сбился.

— Сбился.

— Я специально остановился.

— На сорок третьем.

Кор-Дум прищурился.

— Хочешь закончить сам?

Грым мгновенно замолчал.

Зураб, не открывая глаз, сказал:

— Учится быстро.

Айрин села рядом с лежанкой.

— Нога?

— Живая.

— Это не ответ.

— Значит, всё нормально.

Дроид повернул линзы.

— Болевой показатель выше рекомендованного.

— Вот. Машина всё испортила.

Айрин дала ему воды.

Работа с мечом заняла почти весь оставшийся период бодрствования.

Кор-Дум несколько раз менял угол, один раз полностью остановился и заставил Грыма принести лампу ближе. Зураб тоже посмотрел на сформированный участок, но спорить не стал.

Когда кромка наконец прошла по всей длине, дворф не отдал клинок сразу.

Сначала провёл по ней ногтем поперёк, проверил прямизну на свету, затем осторожно постучал плоскостью по деревянной рукояти старого инструмента.

Металл отозвался не высоким звоном обычной стали, а глухим коротким звуком, и Кор-Дум нахмурился.

— Не знаю, что за сплав.

— Но? — спросила Айрин.

Он протянул меч рукоятью вперёд.

— Но теперь это оружие.

Айрин взяла меч: вес почти не изменился, баланс остался прежним.

Изменилось другое: теперь у серой линии был край.

Настоящий.

Она не стала размахивать мечом в комнате. Только подняла его, почувствовала, как рукоять ложится в ладонь, и опустила.

— Спасибо.

Кор-Дум фыркнул.

— Благодари, когда не развалится.

— Обязательно.

Зураб приоткрыл один глаз.

— А если развалится?

— Тогда прибью тебя тем, что останется, — сказал дворф.

— Почему меня?

— Ты первый сказал, что можно точить.

— Я сказал показать тебе.

Грым рассмеялся, Айрин тоже, но смех быстро стих, и она посмотрела на дневник.

Зураб кивнул на меч в её руке.

— Держать умеешь?

— Держать — да. Работать им — нет.

Айрин провела большим пальцем по гарде.

— Бабушка рассказывала о девах щита. В старой Ингрии женщины оставались защищать дома и стены, когда дружины уходили в поход.

— Рассказ кисть не поставит, — сказал Зураб. — Как нога позволит, начнём со стойки. Потом шаг. Потом расстояние. Бить будем в последнюю очередь.

— Очень вдохновляюще.

— Зато пальцы останутся при тебе.

Айрин посмотрела на серую кромку и кивнула.

— Договорились.

— Дроид.

— Ожидаю задачу.

— Покажи локальную схему.

На панели появились знакомые линии: медицинский сектор, санитарный узел, «Убежище», склад и промышленный вход; теперь к ним добавились учебный модуль и маленькая отметка «Эйнар».

Айрин указала на последнюю.

— Помещение Эйнара — только с кем-то из группы. Дальше по его записям не идём.

Лекс приподнял бровь.

— Это приказ?

Она подумала.

— Нет.

— Тогда что?

— Решение. Моё. Но касается оно всех, потому что, если кто-то полезет туда один, вытаскивать придётся всем.

Кор-Дум постучал костяшкой по списку.

— Разумно.

Зураб тоже.

Грым посмотрел на карту, потом на меч.

— А настоящий клинок?

Айрин сжала рукоять, и в памяти снова мелькнула та же опасная цепочка: ещё одна дверь, ещё один коридор, ещё немного.

— Если он существует, подождёт.

Грым, к её удивлению, не спорил.

Клинок всё ещё был без ножен, поэтому у пояса его не закрепили. Айрин поставила меч у своей лежанки так, чтобы никто случайно не коснулся кромки, а дневник положила рядом.

Ни меч,