Читать книгу - "Тоннель Волка - Владимир Прягин"

проконсультируюсь с физиками. Если гипотеза подтвердится, что как скоро ждать прибытия?

— Судя по всему, — сказал Николай, — корабль выполняет торможение так, чтобы экипаж не испытывал перегрузок выше одного «жэ». Для внешнего наблюдателя в данном случае — это два с половиной года. Они прошли. То есть, по идее, корабль может прилететь со дня на день.

Шеф-администратор пообещал не зевать, и разговор завершился.

Гости с «Вальдшнепа» оставили Сильване свои контакты и, попрощавшись, вышли на улицу. Алтанчимег, сидевшая в глайдере, сообщила:

— Физики собираются развернуть телескоп. Так что будем ждать.

— Хоть бы подтвердилось! — сказала Даша. — Мои сокурсники обзавидуются.

— Yeah, — сказала Оливия, — ты будешь звезда.

— Раз так, — сказал Николай, — совместим приятное с полезным. В ожидании новостей будем отдыхать.

Они заселились в забронированные коттеджи неподалёку от Жемчужного пляжа. На самом деле тот оказался галечным, но галька и вправду напоминала по цвету жемчуг. Тоже неплохо, в общем-то.

Искупались, позагорали. Вода была кристально-прозрачная, дно просматривалось отлично, вместе с рыбёшками, если отплыть от берега. А вот прилив был слабенький — у планеты не имелось своей луны, которая подстегнула бы приливную силу.

В сумерках поужинали в маленьком ресторане, попробовали местных моллюсков. Когда стемнело, Даша ускакала на дискотеку, где её ждал таксист. Николай с Оливией уединились в коттедже. Артём же снова пошёл на пляж, где уже сидела в шезлонге Алтанчимег. Тоже взяв шезлонг, он сел рядом.

Ночное небо распахнулось над океаном.

Нова-Тоскана была на два миллиарда лет старше Солнца и своим излучением лучше вымела систему от пыли. Поэтому небосвод казался прозрачнее, и звезды мерцали ярче.

Рисунок созвездий, правда, выглядел незнакомым, но полоса Млечного Пути просматривалась великолепно, пересекала небо наискосок — широкая и огромная, серебристо-туманная, с затемнённой бороздкой вдоль продольной оси.

Умом Артём понимал, что смотрит на диск Галактики изнутри, с периферии на центр, но физика не имела сейчас значения. Звёзды, которыми наполнилась ночь, манили неодолимо, и он тонул в их сиянии, околдованный, погружался в звёздную реку, в этот первобытный восторг, а лишние мысли блёкли и размывались. На фоне галактического пейзажа всё остальное казалось ничтожной глупостью…

Где-то поблизости закричала ночная птица, скрипучим и пронзительным голосом. Артём заморгал, встряхнулся и вынырнул в реальность. На соседнем шезлонге привстала Алтанчимег, вертя головой.

— Всегда так, — сказал Артём. — Расслабиться не дают.

— И не говори, — согласилась Алтанчимег. — Но вид потрясающий, до утра можно просидеть. И это при том, что у меня профессиональная деформация. Начинаю невольно каталогизировать то, что вижу. И обидно становится, когда вспоминаю, что вряд ли мы в ближайшее время сможем до этой красоты долететь…

— А вдруг? — сказал он. — Вы же ищете длинные червоточины. Вы — это астрофизики, я имею в виду. Вся ваша ватага, в собирательном смысле.

— Ищем, — улыбнулась она. — Но пока — тупик, к сожалению. Если брать направление на центр Галактики, то червоточины не уходят дальше двух сотен световых лет. Как будто застревают в межзвёздной пыли, которая там сгущается.

— По-моему, это странно, — сказал Артём. — Всегда удивляюсь, если про это слышу. Да, я профан, конечно, но червоточины ведь — не в обычном пространстве, а где-то в неевклидовом. Как им может помешать пыль?

Алтанчимег засмеялась:

— Ты вот услышал, поудивлялся минуту, а потом спокойно вернулся к своим делам. А мы над этим ломаем голову чуть ли не каждый день, по работе. За последние годы мало что изменилось, ответа нет. И скажи спасибо, что ты на профильных конференциях не был по этой теме. Там академики готовы друг другу бороды повыдёргивать.

— А сама ты что думаешь? Есть догадки?

— Не очень оригинальные, — сказала Алтанчимег. — Там, в районе барьера, присутствует, вероятно, не только пыль и межзвёздный газ. Может, там какие-нибудь гравитационные аномалии, например, которые мы пока не можем засечь. Поэтому червоточины там не действуют. Или действуют, но не так, как для нас привычно. Эту гипотезу не я предложила, но она самая логичная, как мне кажется. Самая очевидная.

— Ну, если рассуждать осторожно, — сказал Артём. — то и доступных звёзд вокруг — куча. Сколько их будет в радиусе тех же двух сотен световых лет? Тысяч сто как минимум? Но да, сам факт того, что дальше — какие-то пылевые барьеры, несколько напрягает. Чисто психологически даже.

— Вот именно, — подтвердила она. — И моя натура исследователя прямо-таки бесится из-за этого. А если там есть другие цивилизации, за барьером?

— По-твоему, мы готовы к контакту?

— Понятия не имею, — сказала Алтанчимег. — Но мне бы хотелось. Ты не представляешь, сколько я книжек перечитала на эту тему и сколько фильмов пересмотрела. Не каких-то научных, я имею в виду, а наивных, простеньких, где к нам прилетают инопланетные гости и мы знакомимся…

Артём и Алтанчимег ещё долго сидели на берегу, смотрели на Млечный Путь, а ночной прибой, почти незаметный, деликатно касался пляжа.

Следующее утро не принесло сенсаций. Местные астрофизики ещё не успели развернуть телескоп — тот должен был завершить какую-то серию наблюдений, особо важную. «Вальдшнеп» слал с орбиты результаты замеров, которые мало что добавляли к выводам, сделанным накануне. Поэтому экипаж продолжал бездельничать.

Съездили на глайдере в бухту, где водились страшилы. Те напоминали лягушек-переростков, разучившихся прыгать и разжиревших до неприличия. Пупырчатые зверюги, каждая весом в тонну, выползали на берег, медленно переваливаясь, и укладывались рядами. Морды у них и впрямь были жутковатые — как вспомнишь, так вздрогнешь. Но на людей им было плевать, что радовало.

Даша за неполные сутки успела перезнакомиться с кучей сверстников и теперь пропадала с ними. Николай с Оливией заказали экскурсию на атоллы, где им пообещали умопомрачительный дайвинг.

Алтанчимег ходила на пляж, но брала планшет. И Артём тоже перемежал безделье попытками сделать что-то полезное. Покопавшись в планетарной сети, он нашёл контакты историков, договорился о разговоре. Так что, вернувшись от лягушек-страшил, он сразу включил настенный экран для связи.

Собеседник был сухощав и носил бородку на старинный манер. Было в его внешности что-то от французского шевалье, тем более что представился он Марселем. Общался с ним Артём по-английски.

— Спасибо, что уделили время, — сказал Артём.

— Ну что вы, коллега, — усмехнулся Марсель. — Буду рад помочь, если это окажется в моих силах. Не так уж часто историки с Земли обращаются к нам с вопросами. Что вас интересует?

— Видите ли, есть косвенные свидетельства, что сюда собирались снарядить экспедицию ещё до открытия червоточин…

Артём вкратце рассказал, о чём речь, и добавил:

— Может, у вас тут найдутся какие-нибудь неочевидные данные, чтобы объяснить, почему именно