Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

class="p1">Тут до меня дошло, зачем нужна была легенда, придуманная молодой баронессой. Она действительно очень умна — хорошо и вовремя меня подготовила. Непонятно, правда, откуда она могла знать об этом разговоре. Я вздохнул и, отставив чашку, принялся излагать легенду, иногда делая паузы, будто поднимая свои воспоминания. На половине повествования пришлось прибегнуть к стакану с водой. Я стал к выученному рассказу делать незначительные дополнения. Пару раз отскочил назад в повествовании. Иногда баронесса прерывала меня уточняющими вопросами. На многие из этих вопросов у меня были подготовленные Юлией ответы, слава богу. Но иногда приходилось и импровизировать. Этот допрос длился почти целый час, и я даже порядком вспотел по спине. Наконец мне удалось завершить своё повествование, и в комнате на некоторое время повисла тишина — баронесса переваривала полученную информацию.

— Скажите, Вадим Дмитриевич, какие у вас чувства к моей дочери?

Вот так сразу. При этом баронесса внимательно смотрела мне прямо в глаза. Решающий момент прямо. Мне ничего не оставалось, кроме как ответить честно:

— Кажется, я её люблю, — ответил я просто и понял, что очень хочу пить, вот прямо немедленно, но было неудобно брать стакан: я чувствовал, что мои пальцы изрядно подрагивали.

— Кажется? — подняв бровь, спросила баронесса.

Да, это слово я абсолютно зря произнёс. Слово‑паразит. Ещё какой паразит.

— Дело в том, что ранее такого не случалось. Поэтому и так. Но да, это определённо так, — решительно сказал я и потянулся за стаканом. Плевать на пальцы, и так ответ вышел как у умирающего.

Баронесса покивала:

— Я вам верю. И очень надеюсь на ваше благоразумие. Но вы должны знать, что на руку моей дочери имеются, впрочем, может быть, уже и нет, определённые планы у семьи Морозовых.

Я хотел было возразить, что решать должна сама Юлия, но баронесса остановила мой порыв жестом ладони и продолжила:

— Впрочем, в этом вопросе мы давно сделали выбор — решать будет сама Юлия. Но хочу предупредить: если между вами с Иннокентием возникнет вражда, прошу вас не вмешивать в это мою дочь. И напомню: дуэли запрещены императором. Так что постарайтесь вести себя цивилизованно. Учтите, наша семья поддержит только Юлию.

— Это очень разумно, госпожа баронесса, — кивнул я, — единственный, кто может сделать такой выбор, — это Юлия Вольфовна. И заверяю вас: лично я с господином Морозовым враждовать не собирался. Но и терпеть какую‑то агрессию в свой адрес или в адрес Юлии Вольфовны я не буду.

Ну а что. Здесь вам не двадцать первый век, и, мне кажется, я вполне смогу устранить угрозу радикально. Но, честно говоря, вспоминая Кешу, от него я большой угрозы и не ожидал. Подлость какую‑то — да, хитрость — но на открытое противостояние такие обычно не способны. Не тот типаж. Но прицел нужен помощнее, да и какой‑нибудь прибор на срез ствола не помешает. Надо будет покопаться в интернете.

Внимательно следившая за моим лицом баронесса увидела, что я закончил шевелить шестерёнками в мозгу, и спросила:

— Мы друг друга хорошо поняли, Вадим Дмитриевич?

— Думаю, да. Вы не мешаете дочери делать выбор, я не доставляю ей проблем возможной конфронтацией с Морозовым.

— Да, вы верно сформулировали.

— Но в случае агрессивных действий Морозова по отношению к Юлии Вольфовне, или ко мне, или к вашей семье, я отвечу симметрично.

— Ну, о нашей семье не стоит беспокоиться, Вадим Дмитриевич. Мы можем за себя постоять. И за Юлию в том числе.

— Тем не менее. Время покажет.

— Время… — вздохнула баронесса и отвернулась. — Я рада, что мы поняли друг друга, Вадим Дмитриевич. Вы интересный человек. Я хотела бы узнать вас ближе.

— Всё возможно, госпожа баронесса.

— Зовите меня Герда Иогановна, ну или Ивановна, — улыбнулась напоследок баронесса.

— Это честь для меня, Герда Иогановна.

— Хорошо, Вадим Дмитриевич. Мы поговорили. Сейчас я вызову Юлию, и вы можете следовать в порт. Берегите её, пожалуйста.

— Сделаю, Герда Иогановна, — коротко кивнул я.

Баронесса позвонила в колокольчик и велела пригласить Юлию. Я попрощался с баронессой и, чтобы не мешать прощаться Юлии, вышел в коридор и увидел у входа уже три чемодана. А приехали‑то мы с одним! Женщины.

Тащить все чемоданы мне не пришлось: помог тот самый молодой человек, который являлся ещё и возницей экипажа, к задку которого был привязан огромный плетёный короб. И, похоже, тоже не пустой. Парень принайтовил три чемодана поверх короба кожаными ремнями и залез на облучок. Вскоре вышла Юлия с глазами на мокром месте и, улыбнувшись, позволила помочь ей сесть в экипаж, где она выдохнула, постаравшись успокоиться.

— Госпожа баронесса, а в шкафу в моём доме хватит места? — я указал головой назад, на чемоданы.

— О, не волнуйтесь, господин смотритель, я найду, — съязвила баронесса, а потом серьёзно добавила: — Это для другого шкафа. Весь город оббегала.

— А‑а‑а. Понятно. - Похоже, там тёплые вещи у неё, решил я. - Нам ещё надо кое‑что купить по списку Клауса, и можно отчаливать. Время.

— О, не беспокойтесь. Всё уже здесь. Отец Клауса побеспокоился об этом.

— Оу. Отлично, конечно. Но как‑то… Это вроде моя обязанность была.

— Это для экспедиции же. Так что общая это обязанность. Оставьте. Как прошёл разговор с мамой?

— Кхм… Продуктивно. Познавательно. Для обеих сторон. В целом хорошо. А откуда вы знали? Ну, те листы?

Баронесса прижала палец к губам и кивнула на нашего извозчика. Мне осталось только кивнуть.

— Всё по тому списку, на тех листах, мы профессору отобрали, не беспокойтесь, Вадим Дмитриевич.

— О, ну хорошо. Ладно. - Лучше вообще тогда помолчим, решил я. На яхте договорим, без свидетелей.

По приезде в порт мы с Мухиным и Лёшкой перегрузили чемоданы и короб на яхту и сразу отчалили.

— Так откуда вы знали, что мне понадобится легенда? — спросил я баронессу, когда мы уже сидели с ней одни на рулевой палубе.

— Это было бы очевидно после того, как я с ней поговорила, — пожала плечами Юлия.

— О чём?

— О нас, — просто ответила девушка.

Мы некоторое время помолчали.

— Я сказал вашей маме, что люблю вас, — тихо сказал я Юлии.

— Я тоже, — кивнула она, а потом встрепенулась и с улыбкой спросила: — А мне?

— Я люблю тебя, — сказал я неожиданно