Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

драконьей кости. Их много вымыло из подземелий дворца. Мальчик спросил вполголоса:

– Можно?

– Проходи скорее, – сказала Асира. – Мы ждали того, кто сыграет нам на свирели.

Он перешагнул порог, огляделся и поморгал. Потом осторожно поднес к губам инструмент. Первая дрожащая нота прозвучала в Доме тихих шагов.

Из кухни ответил пар. Со двора – бодрый свист. Из коридора донесся скрип половицы. Получился стихийный хор: никто не репетировал, но все знали мелодию.

– Видишь? – сказал я мальчику. – Дом умеет подпевать, если ты начинаешь первым.

Позже, когда солнце уже садилось, Асира села рядом и взяла меня за руку.

– Я немного боюсь родов.

– Я тоже, – признался я. – Но мы оба знаем всякие дыхательные техники. Справимся.

Она усмехнулась и снова прислушалась к звукам дома: шуршанию веника, перелистыванию страниц, стуку ложек на кухне. А когда на пороге снова появился мальчик со свирелью – уже не один, а с девочкой, державшей его за локоть, – мы просто кивнули.

– Повторим?

– Повторим.

Они играли. Мы слушали. И сердца наши бились ровно.

Глава 82. Аниса

Правда не умирает – она ждет того, кто осмелится сказать ее по-новому.

Из архивов Бастарии

В Арридтском море, на борту «Каракатицы»

2 год правления Винсента Фуркаго

Белый дракон, лишь недавно получивший имя – Либер, – уже второй час носился над палубой, пытаясь научить нашего сына летать. Правда, пока получалось наоборот: Тарвин стоял на шлюпбалке, размахивал руками и командовал: «Выше! Левее!» – на своем годовалом языке. Либер кувыркался в воздухе и обиженно брызгал паром.

Киса наблюдал с мачты, лениво хлопая крылом. Иногда спускался, подхватывал Тарвина под мышки и делал круг над водой – не высоко, не резко. Просто чтобы мальчик знал: ты можешь. Потом аккуратно ставил его обратно и уходил в тень, будто ничего особенного не случилось.

А мы с мужем сидели у штурвала.

Он, капитан Фуркаго, – в своем кресле, пристегнут ремнями, колеса заблокированы: ветер сегодня разыгрался. Я – на табурете рядом, сверяла карту с компасом и неторопливо перекладывала маркеры. Справа от сгиба, где светлые линии обозначали море, а темные – зубцы крепостных стен, красовалась Бастария. Кто-то нарисовал над ней несколько маленьких драконов: огненных, черных, белых, зеленых… и одного – лазурного, с едва заметными искрами на крыльях. Вид, вымерший больше тысячи лет назад.

Я улыбнулась. На карте – просто каракули. А в небе над Бастарией они теперь летают по-настоящему. Все пять. И даже больше. Вылупились в тот миг, когда связь с дитто лопнула, как перетянутая веревка. Свободные. Неподвластные никому. Просто драконы – без цели, без долга, без имени, пока не захотят его взять.

– Рейн, – спросила я, не глядя на него, – а что ты скажешь Тарвину, когда он спросит, почему наш корабль зовется «Каракатица»?

Он хмыкнул. Потом долго молчал, глядя, как Киса ловит Либера за хвост и мягко опускает его на палубу.

– Когда строили этот корабль, – начал он наконец, – я жил на верфи. Спал в трюме «Красавца» и пил все, что не приколочено. Тебя тогда… не было. – Рейн взглянул на татуировку, не прикрытую закатанным рукавом. – И я думал: все, что от тебя осталось, – это чернила под кожей. – Он усмехнулся, но без горечи – просто констатировал факт. – Хотел назвать корабль «Чернила». Думал – пусть будет так. Пусть каждый, кто прочтет имя на корме, знает: это корабль мужчины, который потерял все, кроме воспоминаний.

– Но? – спросила я тихо.

– Блисс выслушал, покачал головой и сказал: «Ну, кто у нас в море выпускает чернила? Каракатица». – Рейн пожал плечами. – Мне понравилось. Коротко. Без пафоса. И с намеком, что даже в страхе можно спастись – если уметь прятаться в дыму.

Я долго молчала. Слишком долго. Ветер трепал карту в моих руках, а где-то на корме хохотал Тарвин – Либер только что плюхнул его в лужу от брызг.

– Мы придумаем другую историю, – сказала я наконец.

Рейн посмотрел на меня – не вопросительно, а с пониманием.

– Да, – согласился он. – Например, что каракатица – самое умное существо в океане. Умеет менять цвет, уходить от опасности и всегда находит дорогу домой. А еще – защищает своих детенышей, даже если для этого приходится стать облаком тьмы.

Я улыбнулась.

– Вот эту историю и расскажем.

Глава 83. Винсент

Добро не клянется – оно приходит.

Не говорит – просто помогает.

Стихи плохого таррванийского поэта

Дворец Белого рассвета

2 год правления Винсента Фуркаго

Год правления – не то же самое, что год жизни.

В жизни время измеряется дыханием, снами, движущейся тенью на стене. В правлении – строками в донесениях: «устранили», «еще держится», «потери неизбежны». Каждое утро я просыпался с привкусом пепла во рту и смотрел в зеркало – на фарффла, который носил корону, но по ночам видел лица тех, кого не спас.

Таррвания была разбита, как глиняный сосуд. Осколки еще держали форму, но тронь – и рассыплется. Мы собирали ее по кусочкам.

Засыпали ямы, где гнила вода и надежда. Открывали каналы там, где раньше лилась только кровь. Судили тех, кто перекрывал воду «непокорным» кварталам. В тот день на площади никто не кричал – только пили. Пили молча, жадно, как будто вода могла смыть годы унижения.

Подписали Хартию Согласия. Драконы больше не в цепях – они в своем праве, праве выбора. Летают над городом, неся дозор, а не страх. Милинаф вырос втрое; теперь его тень накрывает половину площади. Дети тычут в него пальцами, зовут друзей поглядеть – и улыбаются, а не плачут.

Восстановив императорскую резиденцию, я назвал ее дворцом Белого Рассвета. В подвалах, где стонали узники, теперь гудят насосы – механическое сердце новой империи. В зале, где висели гербы палачей, теперь карта водных артерий: синяя паутина, связывающая школы, больницы, поля. Это мое настоящее наследие – не трон, а чистая вода в каждом доме.

Аджит стал моей правой рукой. Не потому что льстил, а потому что умел сказать «нет» – и при этом всегда оставался рядом.

Как и она.

Направляясь в кабинет прямо с заседания совета, я заметил знакомую тень среди белых колонн. Улыбнулся. Обычно она выходила из портала перед носом у тех, кого собиралась навестить, но примерно полгода назад я стал исключением из этого правила.

– Хватит на сегодня, – сказала Аиса. – Даже императорам положено спать.

Я подошел ближе,