Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

абы в какую сторону, а в ту, откуда сподручнее подводить лопатку.

Стрельцов долго не отвечал.

- Товарищ младший лейтенант, а откуда он знает, что мы подводим лопатку слева?

- Оттуда, что он сам её подводил, - ответил я. - Два года, в тридцать первом взводе разминирования, по Жлобинскому району.

Я встал.

- Стрельцов, завтра я перепишу циркуляр. Радиус будет два метра, и проверять будем не щупом, а вскрытием.

- А если он завтра переставит на два с половиной? - не отпустил Стрельцов.

Я поглядел на него.

И ответил то, что думал на самом деле, потому что врать этому мальчику после сегодняшнего дня было нельзя.

- Переставит, - признал я. - И будет переставлять каждый раз, как я напишу новую бумагу. Поэтому его надо не переигрывать, а брать.

***

Бондаря Ивана Тарасовича хоронили пятого июня в Ельне.

Двадцать девять лет, сапёр с сорок второго, три ордена, жена в Рославле.

Я на похоронах был и стоял в третьем ряду, и на меня никто не глядел, и слава богу.

А после похорон ко мне подошёл рядовой Козак - тот, которого ранило, - с забинтованной головой и с рукой на косынке, и спросил одну вещь, из-за которой я потом не спал две ночи.

- Товарищ младший лейтенант, а правда, что его человек ставил?

Я поглядел на него.

Девятнадцать лет. Призыв сорок седьмого года. Войны не видел.

- Правда, Козак. Обыкновенный человек.

- А зачем ему это? - не понял он.

Вот тут я честно не знал, что ответить.

И ответил так.

- Я тебе скажу, когда сам узнаю, - выговорил я. - Я его ищу второй год, и я этого пока не понимаю.

***

Вечером четвёртого июня я сидел в сельсовете Малого Тишова и писал донесение Крутову, и у меня дрожала рука, и это была не усталость.

Я писал следующее.

«Установлено, что закладка выполнена с учётом содержания циркуляра ИУ № 118 от 8.11.47. Радиус проверки грунта, установленный циркуляром (1,0 м), использован как параметр при выборе места размещения подпора (0,4 м от предмета в сторону, откуда удобно подводить инструмент). Считаю установленным, что содержание циркуляра ему известно».

Я перечитал и приписал:

«Прошу считать это обстоятельство при планировании дальнейших мероприятий».

А потом отложил перо и минут двадцать сидел и глядел в стену.

Потому что моё главное оружие против него - сорок пять групп, проверяющих грунт, - он за полгода превратил в свой инструмент.

Он читал мой циркуляр.

***

Крутов вызвал меня девятого июня.

- Пётр Андреевич, я вашу бумагу прочёл трижды.

- И что вы скажете, товарищ подполковник? - уточнил я.

Он положил передо мной карту.

Обыкновенную десятивёрстку Смоленской области, с наколотыми булавками.

- Четыре точки, - начал он. - Подберезье, Глинка, Дорогобуж, Малое Тишово. Гляньте.

Я поглядел.

И через минуту поднял голову.

- Товарищ подполковник, они же рядом, - не поверил я.

- Они рядом, - подтвердил он. - Все четыре в круге диаметром шестьдесят километров. А до этого он работал по четырём областям.

Крутов сел.

- Пётр Андреевич, объясните мне это как специалист. Почему он вдруг сел на одно место?

Я глядел на карту и думал.

- Потому что он больше не ездит, - выговорил я наконец.

- Поясните мне это.

- Раньше у него была артель, - начал я. - Бумага, командировки, право появляться где угодно. Он ездил по деревням за овчиной и ставил попутно.

Я показал на карту.

- В сентябре сорок седьмого он уволился. С тех пор у него нет права на разъезды. Значит, он ходит пешком от того места, где живёт.

Крутов кивнул.

- Что у вас дальше? - потребовал он.

- Дальше вот что. Человек пешком уходит от дома на день и возвращается на другой. Это двадцать пять - тридцать километров в одну сторону.

Я обвёл пальцем круг.

- Радиус тридцать. Диаметр шестьдесят. Товарищ подполковник, он живёт в центре этого круга.

Крутов взял циркуль и поставил ножку.

- Центр, - выговорил он, - приходится вот сюда.

Я поглядел.

Ножка циркуля стояла в пустом месте: лес, речка, ни одного названия крупнее «выс. 187,4».

- Товарищ подполковник, там нет населённых пунктов, - не согласился я.

- Там их нет на карте тридцать девятого года, - не согласился он. - А сорок восьмой год - это не тридцать девятый.

Он отложил циркуль.

- После войны на Смоленщине народ селился где попало. Люди возвращались на пепелища и ставили землянки, и сельсовет их регистрировал или не регистрировал, как выйдет.

Он поглядел на карту.

- Я запрошу райисполком. Если в этом квадрате есть хоть один выселок, мы его найдём.

***

Выселок нашли двенадцатого июня.

Райисполком дал справку на одиннадцати листах: по Ельнинскому району числилось сорок семь неучтённых поселений, возникших в сорок четвёртом - сорок седьмом годах, из которых двадцать два были зарегистрированы задним числом, а остальные существовали фактически.

Крутов наложил их на карту.

В нашем квадрате оказалось три.

Два отпали сразу: в одном жили девять семей, все местные, все друг друга знали с довоенного; во втором - четыре двора эвакуированных, вернувшихся из Горького.

А третий был хутор Кривец.

Два двора и кузница.

Кузница - вот на чём я сел и стал перечитывать справку заново.

Она была восстановлена в сорок шестом году, обслуживала три колхоза, и при ней числился один работник.

«Кузнец Тищенко С. И., прибыл 5.1946, паспорт выдан Клинцовским РО НКВД 1945 г.»

Тищенко.

Не Тишин и не Тишенко.

Третий вариант, опять на две буквы.

- Пётр Андреевич, - выговорил Крутов, глядя в справку. - Вы понимаете, что он всё это время работал кузнецом?

Я понимал.

Я понимал даже больше.

- Товарищ подполковник, а вы понимаете, откуда он берёт жесть?

Крутов поднял голову.

- Из кузницы, надо полагать.

- Из кузницы, - подтвердил я. - Кровельное железо, ножницы по металлу, гвозди строительные сто миллиметров, проволока. Всё это в любой кузнице лежит на полке.

Я поглядел на справку.

- И шрамы поперёк ладоней у него оттуда же.

Крутов встал и подошёл к карте.

- Пётр Андреевич, я вам сейчас скажу одну вещь и попрошу отнестись к ней спокойно, - начал он. - Мы его нашли.

Он поглядел на меня.

- И мы его не тронем.

Я это знал заранее.

Я это понял ещё в марте, стоя в