Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

— Ты знаешь о чем. Да, знаешь. Чего ты боишься?

Хуан Крисостомо не отвечает. Он сильно смущен. И в смущении своем ищет помощи именно у того, что его так страшит: прижимает ее руку к груди.

— Не надо… На что тебе?

Они несколько минут идут молча, бок о бок… Селение осталось далеко позади, шума не слышно, лишь река шелестит, ударяясь о камни, и нежно, монотонно поют сверчки. Луна играет в прятки, выглянет, посмеется и нырнет побыстрей за облака. Темно. Пахнет навозом, сеном, горячим хлебом, полевыми цветами…

Неожиданно Марсела против собственной воли оборачивается к Хуану Крисостомо, обнимает его и целует.

Он и рад, и напуган. Он боится, что снова струсит, но понимает, что поздно отступать.

19. САФЬЯНОВЫЙ МОЛИТВЕННИК, ЧИНОВНИКИ И ВОЕННЫЕ

Пахнет по́том. Сыростью. Трухлявым деревом, воском. Сухими цветами. А больше всего ладаном, оседающим клейкой росою на сводах храма, на золоте алтарей, на белоснежных покровах, на сверкающих плащах мадонн и нищих одеждах святых. Самые дальние уголки пропахли ладаном торжественных и заупокойных месс, совершающихся здесь год за годом. Живые цветы — розы, гвоздики, жасмин — источают аромат с главного алтаря, словно желая перебить все другие запахи. Еще не угасли отзвуки праздничных колоколов, а со скамеек морским прибоем доносится негромкий, почти неслышный шорох.

Кто-то кашляет потише. Кто-то — погромче. Плачет ребенок. Шуршат шелка. Шелестят веера. Поскрипывают подставки под коленями…

Донья Амалита, стоя на коленях, продвигает подставку влево, к донье Марине де Паблос. Достигнув цели, она толкает соседку в бок:

— Смотри-ка, вы даже ванну пропустили, чтобы в церковь пойти!

— Да нет… Я встала пораньше… Представьте себе, к десяти я уже вернулась в отель… Позавтракала спокойненько и прилегла отдохнуть, а то ведь тут очень устанешь…

— Как не устать! Но вы поглядите, весь Молодежный фронт собрался!.. И генеральный штаб!.. Наши аристократы… дон Ильдо, дон Херонимо… ханжи… И треугольничек наш, семейство Элеутерио… Все супружеские пары со своими лягушатами, как говорят Валетихи… А их-то и нет! Конечно, нет! В Сантандер удрали с ребятами… У них свое купанье! Пляж наш насущный даждь нам днесь… Не слыхали, как Бегонья молится? Опупеть можно, да!..

В храме снова шумно. Скрипят скамеечки и стулья, кто-то кашляет, кто-то шепчется. Главный алтарь заполняют священники, и звуки органа звонким ливней льются на паству.

Донья Амалита опять толкает соседку:

— Слыхали? Эрнесто сбежал с бандой…

— Господи милостивый! А кто же это? Эта сеньора недавно приехала?

— Вы уж скажете! Какая сеньора, банда — это шайка, ну, наша молодежь!..

— А, вон что! Понятно.

— Вам понятно? А мне — непонятно. Все бы им пляж… Могли бы и с людьми остаться! Как-никак праздник… Нет, загореть им надо! Чтобы все видели — побывал у моря… ведь народ… Сами знаете, какой народ…

Донья Марина знает, но сейчас ей хочется слушать мессу.

— Донья Амалита, прошу вас, помолчите! Нас из церкви выгонят… Служба идет, вон как красиво! Я никогда не пропускаю торжественной мессы.

— А четки у вас есть?

— Вот, берите, и помолчите немножко, очень вас прошу!

— Молитвенник не взяла… У меня он есть, вы не думайте! Сафьяновый, застежки серебряные… Так моя свекровь говорила… Ее подарок к нашей свадьбе… Не с ней, конечно… хе-хе, хе-хе… с ее сыном, сами понимаете… Потому я его и забываю, что ее подарок… Да и кто мог подумать, что летом, на экскурсии, пойдешь к мессе?

Пауза. Вздох. В алтаре звенят серебряные колокольчики.

— А взяла бы я свой молитвенник…

Марина де Паблос сует ей молитвенник в руки:

— Берите мой и, ради всех святых, помолчите!.. Дайте мессу послушать!

— Ладно, ладно, молчу! Буду читать… А как же вы сами без книжки? Вы ведь, чиновники…

Удивленная таким поворотом беседы, донья Марина воззрилась на нее.

— А что же чиновники сделали?

— Ну… это… служащие… Служащие и военные, сами знаете…

— Да что с ними такое?!

— Кто ж этого не знает! Еще муж мой, царство ему небесное, вечно твердил: служащие да военные…

— Господи, что же он твердил?

— Много чего… Такое, бывало, скажет… вспомнишь иногда…

— Тсс, тсссс…

— Я всегда прибавляю: «Царство ему небесное», потому что они с мамашей не иначе, как там. Хотя бы за то, что мне отдых дали. И отдых, и денежек оставили, спасибо им большое…

— Тсссс…

Шикают уже не только соседи, а весь храм. Донья Амалита оглядывается и негодует:

— И шикают, и шикают!.. Нет, что за народ! Лучше бы мессу слушали. Зачем в церковь пришли?

Она встает с колен, отодвигает подставку и удобно усаживается на скамью.

(А Марина пускай сама с собой болтает!.. Все спрашивает и спрашивает!..)

Донья Амалита открывает молитвенник:

— Хорошо, если бы очки я взяла… И больших букв не вижу!..

Марина де Паблос деликатно толкает ее в бок:

— Вы бы его перевернули. Он у вас вверх ногами. Как же вы будете читать?

Донья Мали пожимает плечами:

— А что мне, я читать не могу! Очки забыла. Вы еще читаете без очков?

— Нет… то есть да… Сама не знаю, что говорю… Замолчите вы наконец, дайте мессу послушать!

— Ах, господи, и чего вы сердитесь! Ну и характер… «Замолчите, замолчите…» А вы не спрашивайте!

Внимание доньи Амалиты привлекает передвижение священников в алтаре. Двое из них отошли в сторонку, пропустили третьего вперед, и он собирается сказать проповедь о сегодняшнем празднике.

Паства задвигалась. Скамьи заскрипели. Кто-то выбежал в центральный проход и помчался к выходу. Это