Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

деловая женщина. А вдруг этой ночью она повернулась к нему другой стороной? Такие странные вещи говорит…

— Да что ты! Где ты выкопала эту сказку? Или, по-твоему, историю…

— Историю, историю, если верить здешним старикам. Так или иначе, она мне нравится и я ее кручу на все лады… хочу приспособить для киносценария или для телевидения. А может, и повесть напишу, такую, знаешь, фантастическую, о недоступном разуму, о том, что бывает, но еще не объяснено.

— Твоя взяла! Где же ты нашла такое чудище?

— Тут… совсем рядом… — Марсела Абриль берет его за руку и тащит к мосту: — Вон… Гляди!.. На той набережной, ее так и называют: «Бульвар Человека-рыбы».

— Ты шутишь?

— Ничуть. Смотри, вон памятник.

— Памятник?

— Ну, камень. Читай.

Хуан Крисостомо читает надпись:

— «Франсиско де ла Вега Касару, прозванному Человеком-рыбой и проплывшему, по преданию, от севера Испании до юга. Если этого и не было, то достойно того, чтобы стать правдой. Но высший подвиг его в том, что он, проплыв сквозь века, остался в памяти людей. Легенда это или истина, селение воздает ему почести и признает его бессмертие». — Хуан Крисостомо недоверчиво улыбается: — Занятно… Не более того… Плавал… Но мы не знаем…

— Никто не знает, как он плавал, выходил ли на сушу. Он не оставил объяснений. Когда через пять лет он появился в Кадисской бухте, он никак не мог объяснить свою странную одиссею, потому что совсем не умел говорить.

— Но тут еще нет ничего…

— Особенного? Может быть. Но когда узнаешь его жизнь, приходится принять и легенду, или историю, — ведь мы и впрямь не знаем, где кончается реальность и начинается вымысел. Такие серьезные, не склонные к выдумкам люди, как отец Фейхоо, занимались этой историей и не смеялись над ней.

— Значит, случилось это…

— В тысяча шестьсот пятьдесят восьмом году. По преданию, или даже по каким-то записям, здесь родился мальчик, которому дали имя Франсиско. Все соседи вскоре заметили его странную привязанность к воде. Как только его пускали одного погулять, он нырял в воду. В реке или в море — его туда возили — он был как дома. Люди в шутку прозвали его рыбой, а мать, умаявшись с ним и не думая шутить, однажды крикнула в сердцах: «Хоть бы ты и впрямь рыбой стал!»

— И он стал рыбой…

— Не совсем… С виду — нет…

Они идут, держась за руки, не думая о том, какие это вызовет толки. Марсела Абриль и Хуан Крисостомо гуляют по бульвару Человека-рыбы, пересекают центр ярмарки, идут по берегу дальше. Кажется, Марсела верит в историю Франсиско де ла Веги и, надеясь написан, сценарий, рассказывает ее терпеливому и немного насмешливому спутнику.

— С виду — не стал. Но кто знает, что с ним происходило.

— Преобразился.

— Наверное… Когда ему исполнилось шестнадцать, мать отправила его в Бильбао, учиться столярному делу. Шел тысяча шестьсот семьдесят четвертый год… Ныл ясный день. Франсиско ушел на реку купаться, нырнул в воду и исчез. Тело не всплыло ни здесь, ни в море. Все думали, что он утонул и лежит на дне или рыбы его съели… Прошел год, другой, третий. Его забыли, и вдруг в тысяча шестьсот семьдесят девятом году он появился в селении, и тоже очень странным образом.

— Плыл вверх по реке?

— Нет. Его привел за руку францисканец, отец Росендо. Он явился в наши земли из Иерусалима, с какой-то миссией, и в Кадисской бухте встретил человека, который не мог ничего о себе сказать, помнил только несколько слов — «хлеб», «вино», «табак» — и название этого селенья.

— Странная рыба, а?

— Вся жизнь у него странная. Ты согласись, легенда это или история, а что-то в ней есть…

— Да, что-то есть. И долго он жил человеком?

— Вроде бы долго… Правда, он был не такой, как все, ничего не помнил, не говорил, и ничего не мог рассказать о своем подводном плавании. Кажется, какой-то очевидец поведал отцу Фейхоо (тот так и пишет в своем трактате о странном существе), поведал, значит, что однажды Франсиско надо было переправиться из Педреньи в Сантандер, лодки не было, и он кинулся в воду и совершенно естественно переплыл бухту… Ничего волшебного здесь нет, он прекрасно плавал, — быть может, потому и проводил полжизни в воде, что и породило такие фантастические слухи. Но есть в его жизни и более странные вещи. Лет через девять-десять после того, как францисканец привел его домой, он снова кинулся в воду… и исчез. На сей раз он так и не вернулся. Никто ничего уже больше не слыхал о нем, так что легенда о человеке-рыбе подтвердилась.

— Да, красивое предание… Занятное… А как ты его узнала?

— Из-за камня. Прочитала надпись, когда шла из отеля в пансионат, и призадумалась. Стала спрашивать, мне многое порассказали, и я восстановила его жизнь. Кое-что я прочитала в архиве муниципалитета. Одна книга, некоего Ферлина де Сохо, довольно подробная. А мельник показал мне место, где до недавней поры стоял дом человека-рыбы. Он жил между двумя мостами, у местечка, которое зовется Парайо́н. От дома ни одного камушка не осталось, только место… и воспоминание.

— А может, еще и сценарий.

— Я и думаю… Но надо что-то прибавить, вывести все это за пределы легенды. Хорошо бы найти научное объяснение. Вот тогда был бы отличный сюжет… Природа может, если хочет, создавать необычные существа, правда?

— А? Да, конечно… Прости, я задумался.

По какой-то странной связи понятий, быть может, случайно, Хуан Крисостомо в это время не слушал Марселу, а углубился в дебри своих комплексов. Так и поняла это Марсела, сжала его руку и улыбнулась:

— Задумался! А ты не хочешь рассказать о том, что тебя мучает? Тоже мне, друг!

— Да нет… Не обращай внимания! Так, пустяки…

— Пустяки? Что ж ты лжешь?

— Лгу? О чем ты?