Читать книгу - "Летний фарс - Долорес Медио"

Вот праздничный вечер, веселый вечер с ярмаркой, когда журчание ручейков и песню кузнечиков заглушили иные звуки и в сельской тишине заспорили друг с другом местные оркестры и голоса проигрывателей, звучащих в ларьках, балаганах и закусочных… Праздничный вечер ничем не похож на тихий, обычный, разве что ведущие в городок дороги так же темны. Темнота потворствует успешному завершению любовных воздыханий и порождает новые, которые тоже завершатся и угаснут вместе со сбывшимся желанием. Обитателям пансионата «Солнце и тень» праздник приносит радости и заботы, победы и поражения. Те, кого выманили на гулянье суматоха, музыка и жажда утех, получают свое. Дети покупают всякую ерунду в ларьках и толкаются в толпе. Старушки и супружеские пары гуляют, пьют пиво, пьют лимонад, едят орехи и сладости, оживленно беседуют. Добрый вечер, донья Паскуалита! И впрямь добрый, донья Клара. Гуляете? Да, выбралась вот, видите, ярмарка… Всего хорошего вам, донья Кармен. На ярмарку идете? На ярмарку… Иду, Эсперанса, на ярмарку, кофейку выпью, обогреюсь. Всего хорошего, донья Марина, на шутихи вышли поглядеть? Да, погляжу, говорят — просто прелесть, и на террасе посижу… Это не я, это все муж, с ума сходит по таким забавам, услышит про ярмарку или гулянье — просто цветет… Как же иначе, донья Мария Луиса, детство вспоминает!.. И вы, дон Элеутерио, выбрались всей семьей?.. Именно, именно, донья Амалита, что поделаешь… Разве они дадут, чертяки, дома посидеть? Все им надо видеть… И женщинам вашим поразвлечься невредно! Да, сеньора, да, и женщинам… А вы что, тоже развлечься вздумали?.. Генеральный штаб — у алькальда, пригласил рюмочку пропустить и посмотреть с балкона на фейерверк.

Для пяти продавщиц из «Галерей» гулянье началось плохо — ребята уехали на «Себасе» в Сантандер. Остался Хуан Крисостомо, он хотел послушать какую-то лекцию. Хипари столковались с девицами из Наварры, а вежливые мексиканцы пригласили Кету и Росу — студенток-подавальщиц, и Мариуку, она тут вроде поваренка. Потанцуют, на рассвете отправятся на «Старую мельницу». А все Пять пальцев остались одни!..

— Ну и влипли! Делать в городке нечего, пошли на гулянье.

Они прогуливаются вверх-вниз чуть не весь вечер; наконец кокетке Кароль удается подцепить врача из водолечебницы, а остальные решают танцевать друг с другом, пока их не разобьют. И разбивают — мужчины не ахти какие, но до утра надо за них держаться, спросу мало, а предложений — будь здоров.

— Ну, Кароль дает! Ну, дает! Для себя для одной врача отхватила! И куда она его уволокла? Видите, исчезли… Вот это да-а…

Кто-то из пансионата тихо бродит в стороне. Это Марсела Абриль. Хуан Крисостомо встречает ее на шоссе, возвращаясь с лекции.

— Что это ты? Куда идешь одна?

— Иду… да никуда я не иду… Шум, не уснешь, лампы нет, не почитаешь в постели. Не просить же лампу на четыре дня! Вот я и вышла у реки побродить или, может, посидеть в саду, в пансионате.

— Тебе грустно?

— Нет, чего там! Я строю планы. А ты что один, с девочками не попляшешь?

Хуан Крисостомо пожимает плечами:

— Ты же меня знаешь. Не люблю я сутолоки. По мне, лучше бродить одному, хотя девочки, как ты их называешь, обиделись, наверное. Они меня прозвали…

— Одиноким Волком.

— Ты знала?

— Как говорит донья Амалита, здесь знают все. И про святую Геновеву Брабантскую, и про королеву Изабеллу, и про тамплиеров, которые так жестоко обращались с женами. Вчера ты хорошо повеселился, сидел всю дорогу с ней рядом…

— Да, она занятная старуха. И потом, никогда не знаешь, всерьез она порет эту чепуху или потешается над людьми, над искусством и над историей. Все может быть. Честное слово, иногда я совсем теряюсь… Но, что ни говори, с ней весело.

— Вот кто веселится без штанов, как она бы сказала, — это студенты… Разнесут вдребезги бедного «Себаса». Я думала, ты с ними уехал.

Хуан Крисостомо мнется:

— Нет… на что мне… куда мне… Не люблю носиться в темноте по дорогам, да еще с этими психами. Да и вообще… По правде сказать, меня это не развлекает. Наверное, я и правда одинокий волк. Людей не люблю, хорошо мне только в берлоге.

Голос его печален, и Марсела снова чувствует, что он что-то скрывает. То ли он с каким-то комплексом, то ли беда мешает ему любить и радоваться, да и с женщинами ему, видно, нелегко. Она не может забыть, как он струсил на пляже и какую горечь она увидела потом в его глазах. Ей не хочется отпугнуть его сейчас, когда он подошел под покровом тьмы, и она предлагает по-дружески:

— Пошли на гулянье, а? Покажу интересную штуку, ты не видел, наверное.

— Интересную?

— По-моему, да. Ты слышал легенду о человеке-рыбе?

Хуан Крисостомо улыбается:

— Ты что, намекаешь… на одиночество неприрученного волка?..

— Да нет! Ни на что я не намекаю. Он не подражал рыбе в воде, а просто был человеком-рыбой. Обращались же люди в волков, если верить легендам! Взойдет луна — и он уже не человек, а волк.

— Я слышал. Есть в Галисии такое поверье.

— Поверье, поверье… А может, правда?

— Неужели ты веришь в это?

— Я во все верю… То есть я все допускаю — чего только нет, но мы не знаем объяснения! Наука еще и пеленках. Конечно, она выросла за эти годы, после войны, но ей идти и идти, пока она во всем разберется. Если бы нашим дедам и отцам сказали…

— Да, да, ты права. Неужели ты нашла в этом городке загадку природы?

— Вот именно.

— Что же, здесь живет человек-рыба?

— Нет, не то. Я нашла историю о нем, если хочешь, — легенду. Какой-то человек оборачивался рыбой, как люди из галисийских легенд — или, быть может, историй — оборачивались волками и жили по-волчьи, а потом обретали истинное обличье… или ложное, кто их знает…

Хуан Крисостомо не без удивленья смотрит на Марселу. Вроде бы не в ее привычках выдумки или розыгрыши. Она —