Читать книгу - "Стеклянный мир - Кун Кун"

– Очнись!

Она почувствовала, как ее похлопали по щекам, а потом стали трясти за плечи.

– Братик, ты же не раздавил ее насмерть? – В голосе Цзялэ слышался испуг.

Цзяхэ ничего не ответил, но продолжал еще сильнее тормошить Чжоу Вэй, прямо как взрослый, что есть мочи трясущий стаканчик с гадальными палочками[3] у столика прорицателя. Похоже, оба верили, что надо трясти изо всех сил, и тогда удача обязательно им улыбнется. Чжоу Вэй все так же лежала с закрытыми глазами; от тряски у нее закружилась голова и начало подташнивать. Ветер обдувал ей руки, и по ним расползались маленькие плотные бугорки-мурашки. Отряды бугорков собирались вместе и разбредались все дальше, вставая лагерем на коже Чжоу Вэй, будто приближалась великая битва. Девочка стала мерзнуть, и блики на веках пропали, сменившись холодной серой пеленой. Погрузившись в эту серость, она слышала, как голоса Цзяхэ и Цзялэ взлетали в воздух вместе с клубами пыли, становясь едва различимыми.

Тридцать девять и восемь.

Температура тела у Чжоу Вэй сравнялась с температурой воздуха. К вечеру небо накрыли перистые облака. Такое же облако накрыло ее лицо, потом переместилось на шею, после чего зарылось в глубины ватного одеяла, которое вздымалось, точно печка, опалявшая ее малюсенькое тело своим жаром. Больную пригвоздили к кровати иглой от шприца и парой кусочков лейкопластыря, и по узкому длинному коридору из пластика непрерывно потекла жидкость, призванная затушить пламя.

– Понаблюдайте за ней ночью, если дойдет до пневмонии, то дело дрянь.

Легкие больше всего пострадали от этого пожара: каждая обожженная клетка пузырилась и булькала. Любой, кто отваживался заглянуть туда, обращался в бегство, преследуемый смертоносными языками пламени, которые докрасна и до боли обжигали трахею. У Чжоу Вэй ныли руки, ныла спина, не было ни единой частички тела, которая не подавала бы сигнал тревоги, моля о помощи. Девочке хотелось кричать, но голос, дорвавшись до последнего рубежа, обратился в пепел, так и увязнув в горле.

Ошеломленные Цзяхэ и Цзялэ жались в сторонке, глядя на сестренку, как на горящий дом. Они так и не поняли, каким образом начался пожар, и тем более не поняли, отчего вдруг они стали поджигателями. Вторая тетя бродила по комнате одновременно и туша огонь, и пылая от злости. Ее временно оставили за главную, и она считала себя ответственной за случившееся, но в то же время негодовала из-за лишних обязательств.

Второй дядя поспешно встал из-за стола для маджонга и, подойдя к кровати, пощупал лоб Чжоу Вэй тремя пальцами, словно беря фишку из кучи. Поверхность фишки оказалась обжигающе горячей. Он невозмутимо убрал руку. Чем отвратительнее фишки, тем спокойнее следует держаться – такова была мудрость опытного игрока. Забыв про маджонг, он перебрался в гостиную, чтобы позвонить. Вторая тетя тоже вышла за ним, заодно выпроводив Цзяхэ и Цзялэ.

Комната стала похожа на пещеру, где капли воды стекают по скалистым стенам и падают на пол.

Кап-кап-кап-плюх…

Электрический ток бесконечным марафоном переносил звук по воздуху. Его широкие шаги замирали в ночи, но снова возвращались ни с чем. Вторая тетя уложила мальчиков спать, а второй дядя остался в гостиной, сжимая в руках телефонную трубку и дымя сигаретой. Тетя подскочила к нему и выхватила из рук недокуренный бычок.

– Хочешь курить – иди на улицу.

Второй дядя сердито поглядел на разломанный пополам белый окурок в пепельнице, вспомнив «двойку бамбуков», к которой он даже не притронулся перед уходом, а ведь она едва не принесла ему чистую «победу со стены»[4]. Пожевав губами, он положил трубку на место.

– Твоя сестрица и вправду подарила нам свою дочку. До чего же у нее большое сердце!

Вторая тетя приоткрыла дверь спальни и заглянула вовнутрь. Капельница была еще на треть полной.

– Разве ты не мечтала о дочке?

– Своя рубашка к телу ближе, да девочка и сама не готова…

Но она была приготовлена просто идеально. Спустя четыре, пять, а потом и все шесть часов полной прожарки Чжоу Вэй отлично пропеклась, прямо как жаренный на вертеле поросенок с хрустящей корочкой. Отчего же про нее говорят, что она не готова? Во сне она покрывалась потом, который с шипением испарялся в печи. Двоюродные братья, взявшись за руки, стояли перед печью, и Чжоу Вэй попросила Цзяхэ спасти ее. Тот ответил, что умеет только спасать утопающих, а тушить огонь пока не научился. Цзялэ повел плечами и захихикал:

– Хи-хи-хи-хи-хи…

На стене, освещенной алым светом, что исходил от печи, вдруг появилась черная дыра, и Чжоу Вэй нырнула в нее. Внутри было прохладно и сыро, а тесные и мягкие стенки отверстия напоминали баранью кишку. Издалека доносился плеск волн. Девочка продолжала идти вперед и совсем скоро добралась до самого конца. Она увидела пещеру с полукруглым сводом, в нижней части которой лежало темное бездонное озеро. Чжоу Вэй легла на бок, погрузившись в самый центр водоема, и стала покачиваться то влево, то вправо. От ее движений вся пещера заходила ходуном, а озерная гладь превратилась в стеклянную сферу, поглотив Чжоу Вэй. Оказавшись внутри сферы, девочка стала ее треснувшим ядром, но тут стены пещеры раскололись посередине, словно раковина моллюска.

Вдруг хлынул свет, и перед глазами возникло знакомое лицо.

– Мамочка, – позвала Чжоу Вэй.

Человек напротив нее наклонился и положил ладонь ей на голову.

– Девочка бредит от жара.

И все ее детство провалилось обратно в глубокую, как черная дыра, пещеру.

Глава 2. Немой призрак

Холодный металлический пинцет шевельнулся во рту Чжоу Вэй.

– Кариес, – огласил приговор врач, проводивший осмотр, снял колпачок с шариковой ручки и наскоро заключил свой вердикт в тюрьму из белых клеток на тетрадном листе.

Над кариесом проживала парочка сообщников-близнецов, повинных в снижении остроты зрения до 0,7 и 0,8 единиц, а чуть ниже их обитал денно и нощно гнусавивший насморк. Все утро Чжоу Вэй носилась по этажам то вверх, то вниз с этим ордером на арест, разыскивая и задерживая всех затихарившихся преступников и поочередно приобщая их к материалам дела.

– Сколько у тебя? – Се Ижань помахала Чжоу Вэй рукой, выступив из соседней очереди.

– Осталось еще три.

– А у меня два.

Чжоу Вэй отставала: ей еще оставалось измерить рост, вес и обхват груди.

– Я тоже пока не замеряла, пойдем вместе. – При этих словах Се Ижань ткнула пальцем в словосочетание «обхват груди», устремив взор на грудь Чжоу Вэй.

Подруги бок о бок вошли в комнату с задернутыми занавесками,