Читать книгу - "Утесы - Джули Кортни Салливан"

различные счета, отключить кабельное телевидение, связаться с ипотечным банком и с агентствами социального и медицинского страхования.

Джейн открыла было рот возразить, но тут хлопнула входная дверь.

На кухню зашел Джейсон. Он был один.

– Я думала, ты ушел с друзьями, – сказала Холли.

– Нет, – ответил он. – Кит меня достал. Весь вечер хвастается своим богатством. Не могу уже слушать.

– Неужели выиграл в лотерею? – спросила Джейн. Ее тон изменился: ради племянника она притворилась, что все в порядке.

– Вроде того. Какая-то сумасшедшая богатая дамочка заплатила ему, чтобы он снес старое кладбище на ее участке.

Холли покачала головой, и Джейн догадалась, что она уже слышала эту историю и не одобряла ее, но и не принимала близко к сердцу.

– А это законно? – спросила Джейн.

– Конечно нет. А вдобавок к тому, что она ему заплатила, этот везунчик выкопал сокровище. Кольцо допотопных времен типа эпохи Войны за независимость. И в нем были волосы.

– Волосы?

– Да. Уж не знаю подробностей, но Кит продал кольцо за хренову тучу денег и с тех пор только об этом и говорит. Сейчас, у меня фотка есть.

Джейсон долго пролистывал галерею и наконец показал Джейн экран.

Джейн увидела ржавое металлическое кольцо с гравировкой «Мы еще встретимся». Спереди, где обычно располагается камень, имелось маленькое круглое стеклянное окошко.

– Там внутри волосы, – пояснил Джейсон. – Думаю, это кольцо жены покойного капитана.

– Кит пытался продать мне антикварные украшения, – вспомнила Холли. – Но не уточнил, где их взял. Наверно, рассчитывал, что я их выкуплю, но я не стала. Потом украшения приобрел какой-то торговец дорогим антиквариатом. Ума не приложу, почему люди готовы платить кучу денег за кольцо покойницы, веками лежавшей на старом кладбище.

– А зачем кому-то понадобилось сносить кладбище? – спросила Джейн.

– Кит сказал, та дамочка хотела устроить на этом месте бассейн.

– Бас…

О господи. Женевьева.

Джейсон показал Джейн фотографии «до» и «после». Джейн увидела на первом снимке несколько надгробий. Она приблизила фотографию и разглядела на одном камне слово «Литтлтон», а на другом – «Элиза». На втором снимке от кладбища остался лишь плоский ровный участок земли, похожий на огородик, вскопанный к зиме.

Тогда она вспомнила. Там действительно было кладбище. Под сенью сосен, которые Женевьева срубила. Джейн совсем забыла.

– Мне пора, – сказала она, подхватила Уолтера и бросилась к выходу.

На пороге сестра ее окликнула:

– Собака с утра не гуляла!

– Почему? – с досадой спросила Джейн.

– Он не хотел в туалет.

– Ясно.

Она села в машину и поехала прямиком в бухту.

Джейн думала о кольце. Джейсон определил дату его изготовления периодом Войны за независимость, но Джейн в этом сомневалась. Дом Литтлтонов построили через семьдесят лет после Войны за независимость. Хотя, возможно, Джейсон перепутал войны. Украшения из волос были приметой Викторианской эпохи. Джейн кипела от ярости. Женевьева притворялась, что ей было дело до Ханны, Сэмюэля и Элизы. Бедняжки Элизы, которую похоронили с хозяевами, а не с близкими. Еще одна история, стертая временем.

Так вот почему Женевьева считала, что в доме обитают призраки первых хозяев! Она сама заплатила какому-то кретину, чтобы тот раскопал могилы. Это было отвратительно. Она преступница. Что за человек осмелится осквернить кладбище? И как Женевьева посмела об этом умолчать, втягивая Джейн в эту историю?

Легко, ответила Джейн на свой же вопрос. Женевьева хотела заручиться ее сочувствием и помощью и понимала: если скажет правду, не получит ни того ни другого.

При этом каких-то пять часов назад они обсуждали осквернение могил индейцев и Женевьева притворилась, что в ужасе.

Джейн припарковалась и выгуляла Уолтера на пустой стоянке. Магазины и рестораны закрылись два часа назад. В бухте было тихо, лишь волны бились о скалы.

Она достала из кармана телефон – позвонить Эллисон и рассказать обо всем, что узнала.

Но увидела сообщение от Мелиссы.

Даже не прослушав его, она все поняла. Просто почувствовала.

«Джейн, мне очень жаль об этом сообщать и прости, что беспокою в субботу, но совет попечителей принял решение, – услышала она голос Мелиссы. – Они единогласно высказались за твое увольнение. Несколько человек выступили в твою защиту. Но попечители считают, что необходимо прекратить сотрудничество. Они готовы оплатить лечение. Позвони и обсудим следующие шаги».

Джейн вдруг поняла: до этого момента в глубине души она не верила, что потеряла работу. Она считала, что уж эта часть ее жизни никогда не подведет. Что у нее всегда будет библиотека.

Колени подкосились. Пришлось сесть на тротуар.

Джейн позвонила Дэвиду. Сейчас она нуждалась в нем больше всего на свете. Дэвид всегда знал, как поступить.

Но телефон мужа сразу переключился на голосовую почту. Выключил ли он его или увидел ее имя и сбросил звонок?

Она набрала сообщение:

Джейн

Можешь говорить?

Он не ответил.

Джейн по привычке зашла на его страницу в фейсбуке. На аватарке до сих пор была их свадебная фотография. В личной информации значилось «женат». Но она увидела на странице два новых снимка. Их разместил не Дэвид, а его бывшая жена Анджела. Они с Дэвидом сидели за столиком, накрытым белой скатертью. В центре стояла бутылка красного. Они улыбались. Он обнимал ее за плечи. Анджела отметила его на фотографии и написала:

Свидание с Д. Никогда не говори никогда!

Джейн глотнула воздуха. Стало трудно дышать. Кажется, у нее начался приступ паники.

Потом она долго размышляла, почему дальше все сложилось именно так. А если бы она не прослушала сообщение Мелиссы в тот самый момент? Не узнала бы правду о Женевьеве? Позвонила бы Дэвиду и тот снял трубку? Или вообще не стала бы звонить?

А если бы ей не надо было гулять с собакой? Если бы Джейн не решила погулять с Уолтером в бухте и не заметила свет в лобстерной Чарли, хотя та должна была закрыться несколько часов назад? Не заглянула бы в окошко и не увидела Эйба Адамса, который поманил ее зайти, а когда она вошла, предложил пропустить по одной, и Джейн согласилась. Потому что какая разница, если выпить всего бокальчик. Что это изменит.

10

Элиза

Не считая проселочной дороги, которую замостили камнем, деревня выглядит как прежде. Две тысячи акров полей и лесов на берегу безмятежного озера. Девятнадцать тысяч яблонь. Белый дом для собраний, построенный в 1846 году на моих глазах. В тот год мне исполнилось двенадцать. В здании школы теперь научный центр, но он редко используется. Кирпичный дом, жилые постройки, мастерская сестер – все до сих пор на месте.

А вот жителей в деревне почти не осталось.