Читать книгу - "Занесённые снегом - Алла Лебедева"

Дверь её квартиры была приоткрыта.

«Феликс каким-то образом добрался до дома первым и решил сделать мне сюрприз! Каков шалун!» — догадалась обрадованная женщина.

С улыбкой войдя в комнату, Альбина остолбенела. Она увидела распахнутую дверцу сейфа, замаскированную в стене под книгами. Три миллиона рублей, которые отец выручил от продажи загородной дачи на Байкальском тракте, исчезли.

Женщина бросилась к телефону, чтобы позвонить в полицию, но поняла, что кроме имени Феликс, ничего не знает о знойном красавце, обокравшем её.

Как назло, отец снова стал проситься домой. Он звонил дочери и плакал в трубку.

— Аля, доча! У меня есть деньги. Я отдам тебе всё, только забери меня домой! Эта старая бестия бьёт меня и держит голодом, — просил Максим Андреевич.

— Я за что тебе, Макаровна, плачу деньги? Убери от него телефон! Он надоел мне звонками! — приказала Альбина Варваре Макаровне, пожилой сиделке. Та моментально смекнула, что к чему и с удовольствием спрятала от больного телефон и планшет.

Ей было на руку указание заказчицы. Теперь она могла беспрепятственно красть деньги, предназначенные для питания больного.

Альбина не любила вспоминать тот день, когда сиделка сообщила ей, что отец умирает.

Она не сообщила о похоронах даже родным и друзьям отца. Опасалась, что они заметят следы побоев на исхудавшем теле покойного. Однако, сожительница отца каким-то образом узнала о смерти Максима Андреевича и проникла в траурный зал.

— Будь ты проклята! Желаю тебе сдохнуть, как бездомной собаке! — прошипела старуха в ухо Альбине, когда тело Максима Андреевича поплыло на транпортере в крематорий.

Альбина не любила вспоминать об этом. Но слова Анастасии снова и снова впивались в ее мозг.

* * *

— Твой отец был учёным? — спросил Трофим, разглядывая фотографии Максима Андреевича, где он был запечатлён на фоне парадного входа здания Российской Академии наук.

— Да. Он был доктором наук. Я очень любила его, — Альбина сделала жест, означавший, что она смахивает слезы.

На полке стояла фотография самой Альбины. Красивая женщина в летящем платье сливочного оттенка стояла с огромным букетом цветов. Трофим взял в руки фотографию и невольно залюбовался. На обороте он прочел надпись: «Любимому папочке от Али в день моего золотого юбилея»

Трофим взглянул на дату, указанную на обороте. Это было почти девять лет тому назад.

«Не может быть! Значит ей скоро пятьдесят девять лет?» — с изумлением подумал Трофим.

Мечта о сыне, которую он лелеял в душе, когда познакомился с Альбиной, разлетелась в мелкие осколки.

Трофим был опытным мастером реставрации поддержанных автомобилей. Он с одного взгляда мог определить, сколько лет автомобилю, был ли он бит в авариях, как бы ни старались его подмазать и подкрасить. Он и сам способен был из старой колымаги смастерить сверкающую лаком автомашину.

Однако он ничего не смыслил в технологиях омоложения женского лица и тела. Простой работяга, бесхитростный и доверчивый, Трофим не разбирался в лукавом искусстве визуального обмана. Тем не менее на душе было скверное ощущение.

— Альбина, извини. Позвонил приятель, надо срочно приехать в контору. Созвонимся, — сказал Трофим и двинулся в прихожую, стараясь не смотреть в негодующее женское лицо.

Глава 38

— Ты устала меня ждать? — спросил Герасим, усаживаясь в машину. Светлана не ответила. Её глаза были по — прежнему закрыты.

«Ладно. Пусть поспит…» — подумал Герасим и плавно поехал домой.

Припарковав автомобиль в ограде, Герасим стал будить Светлану.

— Просыпайся, Светик! Мы уже дома, — он взял женщину за руку. Когда он отпустил руку, то она повисла вдоль сидения.

— Све-е-тка-а! — отчаянно закричал Герасим.

Он снова завел машину и помчался в Иркутск.

* * *

За окнами больницы грохотала осенняя гроза. Полил крупный косой дождь, подсвеченный солнцем, уже светившим среди серых туч. Через полчаса грозовые облака умчались к северу. Капли дождя, пронизанные солнечным светом, медленно стекали по стеклу, словно расплавленное серебро.

Уставившись в окно неподвижным взглядом, Герасим сидел в больничном коридоре, ухватившись двумя руками за стальные края скамьи.

Он ждал разрешения врача войти в палату к Светлане.

Двенадцать дней она находилась в отделение реанимации, балансируя между жизнью и смертью. А сегодня её перевели в палату.

Ночью в коридоре было пусто. Только в дальнем конце тихо разговаривали между собой две медсестры.

Было почти пять часов утра, когда Анатолий Васильевич, лечащий врач Светланы, вышел из палаты и подошёл к Герасиму.

— Можете войти на пять минут. Предвижу вопрос в ваших глазах. Что ж… это третий инфаркт, ничего нельзя прогнозировать. Пока пытаемся восстановить сердечную деятельность, насколько это в наших силах, — вокруг покрасневших век врача виднелись мелкие морщинки. Голубые глаза слезились от усталости.

— Спасибо, — произнёс Герасим и открыл дверь в палату.

* * *

В палате интенсивной терапии стояли две металлические койки. Одна была аккуратно застелена белоснежной простыней.

На другой лежала Светлана, подключенная к аппаратам тонкими прозрачными трубками и белыми проводами.

Герасим на цыпочках подошел к койке и сел на металлический круглый табурет.

— Меня с трудом допустили к тебе. Я пришёл бы раньше, — тихо сказал мужчина, взяв тонкую безвольную руку в свои загорелые широкие ладони. Его красавица Светка лежала такая слабая и беззащитная среди этих приборов и проводов.

— Гера, — произнесла Светлана, открыв глаза.

— Твой врач сказал, что операция прошла успешно. Я скоро увезу тебя домой, — радостно сказал Герасим.

— Как хорошо, что судьба дала мне немного счастья… с тобой. Я думала, что не заслуживаю такого, — слабо улыбнулась Светлана.

— Хватит твердить о каких-то грехах. Не хочу слышать! Для меня ты самая чистая и невинная! И впереди у нас много счастливых дней, Светик! — пылко ответил Герасим и стал нежно целовать пальцы любимой.

Глава 39

Полина Григорьевна еле дотащила свою сумку до студенческого общежития, где жили её внуки.

— Ба, ты бы позвонила. Мы бы встретили тебя на вокзале! — возмутился старший внук Александр, высокий светловолосый гигант с короткой стрижкой. Он усадил бабушку на свою металлическую кровать и снял с неё пыльные ботинки.

— Не хотела отрывать вас от занятий. А Серёжка где? — спросила Полина Григорьевна, блаженно вытянув вперед уставшие ноги.

— Сейчас придет. Ушёл проводить Настю, свою подружку, — ответил Александр и налил бабушке горячего чая в керамическую белую кружку.

— Ох, годики мои, годики! Вот так и не заметишь, как вы женитесь… прабабкой стану… Хотя, вам пора. Скоро двадцать два года, — грустно улыбнулась Полина Григорьевна, прихлебывая горячий чай из кружки.

— Сначала денег заработаем. Мы тут решили после