Читать книгу - "Занесённые снегом - Алла Лебедева"

карте! — отчетливо произнесла молодая продавец, подавая Наталье пластиковую платёжную карту.

Рассеянно взяв карту, Наталья оставила корзину с продуктами у кассы супермаркета и вышла на улицу.

Что значит, недостаточно средств? На что теперь она будет существовать?

Все эти месяцы Наталья не задавала себе подобных вопросов. Просто тратила те деньги, которые ей оставил Трофим. Она не допускала до своего сознания мысль, что муж может не вернуться к ней.

Он, этот мужлан и простофиля Трофим просто не в состоянии долго прожить без неё. Долгие годы супружества утвердили Наталью в этом. Она вертела Трофимом, как хотела. Может, в чём-то она даже перегнула палку… Возможно не всегда проявляла терпение и доброту…

Но откуда ей взяться этой доброте, если вспомнить её печальное детство и не менее печальную юность?

Вернувшись домой, Наталья автоматически включила телевизор и села в любимое кресло покойной свекрови, куда обычно избегала садиться.

Но её мысли снова вернулись в мир, который она хотела забыть…

* * *

Родилась Наталья Маринцева в деревне Уховка на самом севере Иркутской области.

Еще не появившись на свет, она лишилась отца.

Петр Маринцев, опытный охотник и рыболов был найден в таежной избушке мёртвым. Нашли его ранней весной. По официальной версии следователя, смерть наступила в результате нападения медведя. Быстро закончив расследование с выводом: несчастный случай на охоте, милиция закрыла уголовное дело и потеряла интерес к смерти Петра Маринцева.

Однако, старые охотники только цокали языками и мотали головой, услышав эту версию.

— Нарвался на беглых зэков Петруха. Им нужна винтовка, а Петруха с его буйным нравом вступил с ними в борьбу… Будь это медведь, от Петрухи не осталось бы и портянок, — говорили они и сочувственно смотрели на Устинью с её огромным животом.

Так или иначе, но Устинью ждала невесёлая судьба вдовы с ребёнком.

Когда интерес к ней проявил заезжий знакомый её соседей, суровый мужик с железными зубами и одним глазом, по имени Геннадий, Устинья думала не долго. Да, некрасив, что сказать, да и выглядит лет на пятьдесят…

Но и она не красавица. Высокого роста крупная женщина с рыжими волосами. Еще в школе она возвышалась над своими ровесницами. Полное румяное лицо сплошь покрытое веснушками, крупный нос, губы в ниточку.

Конечно, не знает она про этого Гену ничего кроме его имени. Но кому она нужна с привеском в виде дочки?

Родственники Петра сразу после его смерти отвернулись от молодой женщины, обвинив её в равнодушии. Могла бы раньше хватиться и начать поиски пропавшего мужа, а то сидела на своей толстой заднице, ждала… Так что на их помощь рассчитывать нечего. Дом, который свекор купил для Максима, у Натальи отняли.

А ведь, Натку ещё поднимать надо…

Спустя пару недель Геннадий переселился к Устинье в её маленькую избу, доставшуюся ещё от покойного деда. Через год Геннадий пристроил комнату, обновил забор и укрепил фундамент.

Устинья оценила усилия сожителя и стала привыкать к его суровому нраву и немногословности.

К Наташе отчим относился с полным равнодушием, словно её не существовало.

— А ты не куксись! Зыркаешь, как волчонок. Не бьёт, не кричит и ладно! Может, у него сроду деток не было, вот он и не знает, как с ними обходиться! — упрекала Устинья дочку.

Относительно бездетности Геннадия она ошибалась.

Когда Наталье исполнилось четырнадцать лет, к ним приехала Соломонида Ивановна, младшая сестра Геннадия. Вместе с высоким и худым парнем по имени Рудольф.

— Батя, привет! — парень ощерился ртом, полным широких и длинных зубов и обнял Геннадия. Тот как сидел, закуривая самокрутку, так и не двинулся с места.

За столом брат с сестрой крепко выпили и стали выяснять отношения.

Оказалось, сестра долгое время воспитывала племянника Рудольфа, пока Геннадий сидел в тюрьме за убийство своей жены Гликерии. И теперь она имеет право на родительский дом. Соломонида достала из сумочки бумаги и потребовала, чтобы Геннадий подписал их.

Под шум и громкие голоса подвыпивших родственников Наташа ушла в своё привычное убежище.

В конце огорода стояла бревенчатая баня, в которой девочка часто сидела часами, а летом ночевала. В маленьком предбаннике стояла широкая лавка и длинный стол. Осенью Устинья делала здесь заготовки огурцов и помидоров на зиму. Иногда за этим столом Наташа делала уроки, если отчим приходил пьяный с работы и начинал скандалить с матерью.

Развернув шерстяное одеяло и подложив под голову старую фуфайку матери, девочка заснула, укрывшись полушубком отчима.

Проснулась она оттого, что ей кто-то надавил на шею.

— Молчи, а то придушу, как котёнка, — прохрипел в темноте над ней голос. Свет луны из маленького окошка высветил широкие зубы. Рудольф.

От страха Наталья потеряла сознание. Очнулась от потока ледяной воды. Мучитель плеснул ей в лицо ковш из бака, стоящего у стены.

— Побежишь кому жаловаться, сожгу вас с матерью в этой бане. Мне не привыкать, — произнес Рудольф и вышел из бани.

Мать хватилась дочери только ближе к обеду.

Наташа сидела на лавке, обхватив окровавленные колена. Под глазами синяки, губы рассечены. Девочку трясло, словно в лихорадке.

— Подумаешь, трагедия… когда-то это бы всё равно случилось, — медленно проговорил Геннадий, услышав о том, что сделал его сын.

Однако, подошел к Рудольфу, который как ни в чем не бывало, жевал кусок мяса, и двинул ему подзатыльник. Разъяренный Рудольф соскочил с места и набросился на отца. Завязалась драка.

— Что, девку эту пожалел? Как видишь, не сдохла! А мать мою не пожалел? — крикнул Рудольф и получил от отца удар в челюсть.

Парень схватил початую бутылку водки и ударил об угол стола. Горлышко отбилось, в руке Рудольфа оказалось острое стеклянное оружие, которым он замахнулся на отца. Но Геннадий оказался проворнее, он пнул сына в живот.

— Вон отсюда, щенок! — крикнул Геннадий, наблюдая, как крутится на полу Рудольф, очумевший от боли.

Сломанная бутылка выпала из рук и откатилась в угол. Как только рука Рудольфа потянулась к ней, Геннадий наступил на эту руку с такой силой, что Рудольф снова взвыл от боли.

— Поплатишься ещё, сука! — прохрипел парень, когда Геннадий выволок его из избы за порог и выкинул на улицу его чемодан.

Устинья с Наташей, забившись в угол, дрожали от страха.

* * *

Через месяц стало ясно, что Наташа беременна. Устинья не пускала её в школу, пока не прошли следы побоев.

А позже ей пришла в голову другая мысль.

— Сиди дома до родов. Родишь, прикопаем в лесу. А то начнутся расспросы, да вопросы, — решила Устинья, посоветовавшись с Геннадием.

Потом пошла в школу, забрала