Читать книгу - "Лучше, чем настоящая жизнь - Брук Кроуфорд"

– Мы оба через многое прошли, помнишь? У всех так. Мы прожили так много лет. В нашем возрасте у всех за плечами своя история.

– Но, Нетта, ты в своих бедах не виновата, – сказал Мо. – А здесь… Это моя вина. Я разрушил детство Мава. Кто знает, как бы все сложилось, если бы не я.

– По мне, так ему очень повезло с тобой, – парировала Нетта.

Плечи Мо поникли, он уже не напоминал ту рок-звезду, какой знал его весь мир.

– Думаю, мне надо прогуляться. Проветрить мозги.

Нетта смотрела ему вслед. Он вышел на холод, на пустынные предрождественские улицы. Ее сердце ныло и содрогалось в груди. Он ей открылся. Он доверил ей тайну, о которой никогда никому не рассказывал. И теперь она чувствовала еще бóльшую близость с ним, чем с кем-либо другим в своей жизни. Но тогда почему ей казалось, что он от нее ускользает?

Глава сорок вторая

Мо

Мо проснулся на следующее утро с таким чувством, будто накануне вечером слишком много выпил. Жуткая тяжесть вчерашнего признания давила на грудь, прижимая его к кушетке, где он, по собственному настоянию – чтобы Нетте не пришлось снова его успокаивать – провел всю ночь. Мысли вертелись в голове, обрывочные, они рвались наружу, жгли, оставляя после себя горящие дорожки, словно в голове Мо роились красные ядовитые муравьи.

Он знал, что испортил отношения с Неттой. Надо было похоронить все это дерьмо глубоко внутри, там, где его прошлому и место. А теперь между ними повисло напряжение, которое уже не уйдет. Он уже не будет тем мужчиной, в которого она влюбилась, потому что теперь она видит его иначе. Но все же – ведь тем парнем он никогда и не был. Боже, какой бардак! Застонав, он повернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. В его венах кипело сожаление, наполняя тело невыносимой тяжестью. Предстоящее возвращение в Лондон грозило стать невыносимым.

– Мо? – раздался голос Нетты из-за закрытой двери. – Ты проснулся? Кажется, нам пора.

Он посмотрел на экран телефона – половина девятого. Он проспал. Надо было выезжать, чтобы Нетта успела на интервью в своей гостинице.

– Да. Сейчас выйду. – Слова выпадали из его рта, тяжелые, словно кирпичи.

Мо зажмурился. Да, он это сделал. Все это было его чертовых рук дело. Всего двадцать четыре часа назад они в третий раз занимались любовью – и он было подумал, что они влюблены, – а теперь общаются сквозь запертую дверь.

Вот что делает правда.

Мо в последний раз надел дурацкие рождественские одежки Дона и с мрачным выражением лица спустился вниз. Оглядел безупречно обставленный коттедж – и наконец увидел Нетту, которая в очередной раз прибиралась на кухне.

– Ты уже отмывала столешницу.

– Я не могла уснуть, – сказала она. – Встала рано, и мне надо было чем-то себя занять.

Она улыбнулась ему, но он видел, что ее улыбка вымучена. Она просто хотела поскорее уехать отсюда, уехать от него. Ее лицо говорило громче всяких слов.

По пути в Лондон Нетта все время ерзала, поправляла волосы, крутила в руках телефон и переключала радиостанции.

– Все в порядке? – спросил Мо.

Она повернулась к нему.

– Нервничаю из-за интервью, – призналась она. – И еще я не понимаю, что случилось с нами вчера. Ты вышел пройтись и вернулся совсем другим человеком.

Мо чувствовал, как стены, которые еще недавно были разрушены, возводятся снова, а башни из стали восстают в его душе, еще выше, чем прежде.

– Пока я гулял, мне пересадили другую личность, – безрадостно пошутил он.

– Мо…

– Не надо было тебе все это рассказывать. Просто забудь.

– Мы провели два прекрасных дня вместе. – В ее голосе послышались нотки раздражения, и ему стало совестно. – Я рада, что ты все мне рассказал.

Мо вцепился в руль, глядя вперед на дорогу. Нетта положила ладонь ему на бедро. В его груди нарастала печаль. О матери, о том, что он натворил, о том, что могло бы быть с Неттой, но уже не будет.

Он прокашлялся.

– Так что там насчет интервью?

Нетта убрала руку и посмотрела в окно на проносящиеся мимо сельские пейзажи.

– Они приедут в отель к обеду. Я рада, что мне дали шанс рассказать правду, особенно после того, как я встретила Митча на гала-вечере. Но я жутко нервничаю.

– Не волнуйся. Они хотят похоронить его заживо. – Мо казалось, что он говорит чужим голосом. – Они на твоей стороне. Просто скажи им правду.

Нетта посмотрела на него.

– Правду и ничего, кроме правды.

Мо поерзал – ему было неуютно под ее взглядом. Правда разрушила то прекрасное, что зарождалось между ними, вырвала, словно цветок, вместе с корнем, и теперь он советует ей открыть душу жадным до пикантных подробностей репортерам. Что за бред.

Они ехали в неловком молчании. Неловкое – это еще мягко сказано. Голова Мо жужжала, одни и те же мысли вертелись, как сломанная вращающаяся дверь, снова и снова повторяя: «Ты все испортил».

Он остановился у входа в гостиницу, и Нетта с напряженным выражением лица повернулась к нему.

– Спасибо тебе за столь… незабываемое Рождество.

Мо слабо кивнул. Тридцать лет он бежал от себя, и вот теперь за пару дней черная гарь прошлого поглотила его, наполнив легкие мраком, против которого он был бессилен.

– Что ж, я… – она помолчала. – Мы еще увидимся?

Стены души Мо уже почти вернулись на место.

– Я… Э… Мне надо кое-что сделать. Не знаю, когда освобожусь, – солгал он.

– О! – Она смотрела под ноги, ее кивок был едва заметен за каскадом ниспадающих волос. – Ясно.

– Если честно, я не гожусь для этого. – Его голос звучал грубее, чем ему бы хотелось, и, судя по выражению лица Нетты, ей было больно. Сглотнув, он посмотрел ей в глаза. – Мне не надо было…

– Что?

– Ничего такого не должно было случиться, – сухо произнес он. – Это была ошибка.

Нетта прикусила нижнюю губу и кивнула.

– Понятно.

Мо посмотрел в окно и прикусил внутреннюю сторону щеки, надеясь наказать себя, пустить кровь, чтобы физическая боль сравнялась с болью душевной.

Боковым зрением он увидел, что Нетта смотрит на него.

– Получается, это ничего не значило?

Отвернувшись, Мо вздохнул.

– Не ничего, – начал он. – Просто я не могу дать тебе больше того, что было. Я думал… – Его голос стал сухим, словно темнота поглотила и его тоже. – Я думал, что с тобой стану другим. Я и правда становлюсь другим с тобой. Но это… Это