Читать книгу - "Утесы - Джули Кортни Салливан"

занималась покупкой исторических домов в Мэне, Нью-Гемпшире, Массачусетсе и Вермонте и переоборудованием их в дома-музеи.

– Хочешь посмотреть выставку? – спросил Эван. – Она почти готова. Станешь первым посетителем.

– С удовольствием, – ответила Джейн. Они вместе прошли по длинному коридору. – А как у тебя возникла идея выставки? – спросила она.

– У нас в постоянной коллекции есть кошелек тысяча восемьсот шестьдесят третьего года, расшитый бусинами, – начал рассказывать Эван. – На бирке написано: «Этот кошелек изготовлен Моллокет, последней из пеквакетов». Слышала о ней?

Джейн покачала головой.

– Чуть дальше к северу ее имя известно каждому. Там ее называют Молли Окет. Ее именем названы школы и предприятия. В Бетеле устраивают праздник в ее честь. Но эта бирка… она не давала мне покоя. Молли Окет прославилась, потому что была последней в своем племени. А ведь это очень опасная идея, и она безнадежно устарела. Мол, индейцы жили на этих землях, а теперь их нет. Австралийский историк Патрик Вулф говорил, что поселенческий колониализм – структура, а не событие. Он продолжает существовать, и его существование поддерживает идея о том, что коренного населения больше нет. А ведь оно есть! Оно никуда не делось. И если мы хотим бороться с колонизацией, надо рассказывать истории народов, которые все считают давно исчезнувшими. Меня очень вдохновила поездка в музей Аббе в Бар-Харборе. Была там?

Джейн покачала головой.

– Это целый музей, посвященный истории и культуре вабанаков. История рассказана без прикрас, но музей не производит гнетущего впечатления, как раз наоборот. Нечто подобное я стремился создать здесь. У меня есть знакомая из племени пенобскотов, Наоми Миллер; она помогала готовить выставки в музее Аббе. Я связался с ней, и мы предложили ей грант и должность культурного советника. Она привела с собой других потрясающих людей. И вот результат.

Джейн вспомнила историю, которую прочитала вчера: о том, как Пемброк заставил пленных индейцев описывать своему благодетелю красоту и богатства их родного края. Она рассказала об этом Эвану. Тот не слыхал о Пемброке, но обещал вернуться в научную библиотеку и проверить, есть ли там что-нибудь о нем.

Они остановились перед распахивающимися дверями. Вывеска гласила: «Голоса вабанаков: прошлое, настоящее, будущее».

– Заходи, – сказал Эван, – я скоро подойду.

В выставочном зале тихо работали несколько человек. Двое рабочих на подъемнике вешали на стену большую картину. Две женщины склонились над документом.

Джейн знала, как заняты организаторы и как много дел обычно накануне открытия выставки. Она постаралась не путаться под ногами.

Первый раздел знакомил посетителей с конфедерацией вабанаков, состоявшей из четырех племен, признанных на федеральном уровне: малеситов, микмаков, пенобскотов и пассамакуоди. Состояли в конфедерации и другие племена, которые были полностью искоренены и не имели официально зарегистрированной племенной земли.

На территории, ныне занимаемой штатом Мэн, когда-то проживало двадцать индейских племен. На интерактивной карте штата можно было нажать на любой город и посмотреть, какой народ жил там раньше. Надпись на экране гласила:

Вопросы для размышления. Где сейчас потомки этих людей? Вынужденно переселены? Куда они делись?

Джейн нажала на Авадапквит, и на экране выскочило окошко с текстом:

На протяжении десяти тысяч лет эта земля принадлежала индейцам племен пеннакук и абенаки. После пришествия первых поселенцев в конце XVII и начале XVIII века члены племен, выжившие после войны и болезней, бежали в Канаду и встали на сторону французов. Сейчас в Квебеке две резервации абенаков, но в Мэне не осталось ни одной. Племя абенаки не признано правительством США.

Следующий раздел был посвящен истреблению племен. На выставке была представлена страница из дневника преподобного Томаса Смита, унитарианского пастора Первой приходской церкви, проживавшего в восемнадцатом веке на территории нынешнего Портленда. В 1755 году лейтенант-губернатор учредил награду за пленных и мертвых индейцев: пятьдесят фунтов за живого мужчину старше двенадцати лет и сорок фунтов за скальп; двадцать пять фунтов за живую женщину, девочку или мальчика младше двенадцати лет или двадцать за скальп. Смит собрал вооруженный отряд и отправился ловить, убивать и снимать скальпы с индейцев племени вабанаки, включая женщин и детей. Он писал, что выручил сто девяносто восемь фунтов – «моя доля за скальпы».

Далее говорилось, что индейцев, пойманных живыми в ходе этих налетов, по-видимому, продавали в рабство в Вест-Индию. В Первой приходской церкви возле кафедры до сих пор имелась табличка в память о преподобном Смите, пасторе, прослужившем в церкви самый долгий срок с момента ее основания. В 1880-е годы федеральное правительство попыталось запретить индейские ритуалы, называя их «оскорблением благопристойности и морали». Запрет на религиозные ритуалы существовал до 1978 года.

Цитата из Генри Дэвида Торо[22] описывала мэнских индейцев пенобскот:

На перевозе мы прошли мимо Индейского острова. Уходя с берега, я заметил малорослого оборванного индейца, похожего на прачку: у тех тоже бывает обычно удрученный вид девочки, плачущей над пролитым молоком… Эту картинку следовало бы поместить на первой странице истории индейца, вернее, истории его истребления.

На выставке приводились документы из государственных клиник Новой Англии, проводивших индианкам принудительные стерилизации и аборты. Детей забирали у родителей и отправляли в федеральные интернаты для обучения «цивилизованным манерам»; на деле дети часто подвергались жестокому обращению, оставались без надзора и погибали. На табличке была надпись:

Знали ли вы, что в 1960-е примерно треть всех детей коренных американцев забирали у родителей и помещали в детские дома? Индейские семьи до сих пор ощущают последствия этой практики.

Следующий раздел был посвящен участию пенобскотов и пассамакуоди в Войне за независимость на стороне американцев. Джордж Вашингтон обещал племенам помощь и защиту неприкосновенности земель: без конфедерации вабанаков американцам никогда бы не удалось удержать территории, позднее названные штатом Мэн. Однако после победы в войне о договоренностях забыли. Вашингтон стал одним из богатейших землевладельцев в Америке, отняв у коренных народов принадлежавшее им по праву.

В течение последующих двухсот лет пенобскоты и пассамакуоди прозябали в нищете под надзором «уполномоченных по делам индейцев», назначенных государством. На Индейском острове, где находилась резервация пенобскотов, до конца 1960-х не было водопровода. И только в 1967 году представителям коренных народов в штате Мэн разрешили голосовать на выборах.

В 1980 году в рамках процесса о выплате неустоек индейцам Мэна федеральное правительство заплатило племенам чуть больше восьмидесяти миллионов долларов за украденные земли. Процесс между штатом и племенами длился много лет. И хотя племена были рады деньгам, многие коренные американцы считали, что описанные в постановлении суда требования штата препятствуют независимости племен и укрепляют их подчиненное положение.

Джейн перешла к разделу, посвященному настоящему. Тут у организаторов возникал проблеск надежды. Одна секция была посвящена возможным поправкам в Акт о компенсации за