Читать книгу - "Кто наблюдает ветер - Ольга Кромер"

Справку эту Марго напечатала сама, и понадобилась немалая ловкость рук и все ее обаяние, чтобы Надежда Николаевна, школьная секретарша, шлепнула на нее печать.

Архивная женщина внимательно прочитала справку, посмотрела с сомнением на Марго, произнесла медленно:

– Ну хорошо, но какие вам нужны документы?

– Я не знаю, – призналась Марго. – Что вы мне посоветуете?

– Рихтер, Рихтер… Это немцы? – спросила женщина.

– Евреи. Еще Краверские, девичья фамилия жены. Тоже евреи.

– Тогда можно попробовать раввинские списки от казенного раввина, но у нас их почти нет, большая часть уничтожена во время войны. В карточках переписи можно поискать, в документах по месту работы. Вы знаете, где они работали?

– Деревообрабатывающая артель деревни Кленовичи.

– Ну, это вряд ли, – сказала женщина. – Значит, карточки переписи и раввинские списки. Не уверена, что мы найдем что-нибудь, но заполните запрос, и нужно оплатить. Сегодня у нас второе – приходите пятнадцатого с утра. Если мы что-то найдем, то вам понадобится время в читальном зале.

– Я вам очень-очень признательна, – поблагодарила Марго. – Если вдруг у вас получится пораньше, могу я оставить вам телефон своей квартирной хозяйки?

– А вы что, на квартире живете? – отбросив профессиональный тон, удивилась женщина.

– Я из Корачева. Приехала специально в архив, а в гостинице нет мест, как всегда.

Женщина поцокала сочувственно языком, взяла бумажку с номером, пообещала:

– Я постараюсь. Меня зовут Горохова Ирина Владимировна, если вдруг позвоню, чтобы вы знали.

– А меня Маргарита Алексеевна, можно просто Рита. Для меня это очень важно, я ведь еще и книгу о них пишу.

– Хорошо, просто Рита, – улыбнулась Горохова. – Сделаю все, что могу.

Марго вышла из архива, подумала, что дела обстоят не так уж и плохо, и спросила у прохожего, как добраться до автовокзала. Теперь ее ждал Остренск.

II

Окраины Остренска напоминали щербатый рот. Аккуратные новенькие четырехэтажки из белого кирпича сменялись ветхими избами за дырявыми заборами, за избами вновь вырастали белокирпичные новые дома, за ними снова темные, дряхлые, приникшие к земле домишки. Автобус остановился возле приземистой бетонной коробки с надписью «Автовокзал» на пластмассовом козырьке. Апатичная сонная девушка, сидевшая за крошечным окном с надписью «Касса», объяснила Марго, что надо идти по Кирова примерно полчаса, затем свернуть налево.

Улица привела Марго в центр городка, чистый, ухоженный, трогательно уютный, потом вывела снова в частную застройку. Но тут дома были добротные, ладные. Поверх крепких заборов тянулись тяжелые ветки, увешанные лилово-красными с сизым налетом шарами яблок и лимонно-желтыми лампочками груш. Дойдя до нужной улицы, Марго свернула налево, прошла сотню метров и остановилась в замешательстве: улица заканчивалась развилкой.

Наверно, у нее был очень растерянный вид, потому что идущие следом две девочки тоже остановились и уставились на нее с интересом.

– Извините, вы не подскажете, где Янковские живут? – спросила их Марго.

– Якие Янковские?

– Стефания Андреевна.

– Бабуля Стефа? Яна вон у том доме жыве, с желтым плотом.

Марго поблагодарила и пошла в сторону дома с желтым забором. Возле калитки она остановилась, вытерла носовым платком потные ладони. Ладони тут же вспотели снова, она глубоко вдохнула, выдохнула и постучала. Никто не ответил, она постучала сильнее, калитка скрипнула и приоткрылась. Марго вошла, притворила калитку, прошла по узкой, выложенной булыжником тропинке к большому нарядному крыльцу, постучала в дверь. В доме было тихо, и она совсем уже было расстроилась, но вдруг услышала за углом сухой старческий кашель. Осторожно, стараясь не наступать на клумбы и грядки, она пошла вглубь двора. Дом был прочный, длинный, двухчастный. Части соединялись крытой галереей. В галерее на ветхом деревянном стуле с черной кожаной спинкой сидела старуха и вязала. Старуха была сухая, высокая и такая древняя, что казалось, будто она проросла корнями в земляной пол и сидит тут вечно, прядет, как парки, свою пряжу, вывязывает чьи-то судьбы.

Марго кашлянула, старуха спросила, не поворачивая головы:

– Хто тут?

– Я… Вы Стефания Андреевна?

– Што трэба?

– Моя фамилия Рихтер, – быстро сказала Марго. – Во время войны вы прятали еврейскую девочку, Лею Краверскую, я ее дочь.

Старуха не ответила, словно не услышала, и головы не повернула. Марго подошла поближе, встала прямо перед ней – старуха была слепая. «Если она еще и глухая», – с ужасом подумала Марго, но тут старуха повторила:

– Што табе трэба?

– Моя мать умерла, когда мне было два года. Я почти ничего не знаю о ней. Если бы вы могли рассказать, что помните.

Старуха молчала, но Марго заметила, что она перестала вязать. Прошло пять минут, десять, пятнадцать.

– Я вас очень прошу, – сказала Марго, стараясь говорить не слишком жалобно, было ясно, что старуха не из тех, которых жалобят. – Я не могу найти больше никого, кто бы знал ее или ее семью.

– Няма семьи, – вдруг громко и четко выговорила старуха. – Нiкога няма. Усiх спалiлi.

– А моя мама, как она спаслась? – сглотнув, спросила Марго.

– Вона яму вырыла пад дротам, пралезла ды да мяне прыбегла. А я яе ў склепе сховала.

Старуха говорила по-белорусски, понять ее было можно, но ускользали подробности, детали, то главное, для чего Марго приехала. Она подумала с тоской, что могла вместо джинсов купить на толкучке диктофон, его предлагал тот же парень-фарцовщик, но нет, купила джинсы, и вот теперь расплачивается.

Хлопнула калитка. Марго сделала шаг назад, выглянула из галереи. По булыжной тропинке шла женщина лет пятидесяти в цветастом платье и мужском пиджаке.

Марго поздоровалась, женщина подошла поближе и вдруг остановилась, побледнела, ухватилась рукой за сруб дворового колодца.

– Катерина, ты? – спросила старуха.

– Я, мама, я, – хрипло произнесла женщина.

– Моя фамилия Рихтер, – сказала Марго. – Рита Рихтер. Я дочь Леи Краверской.

Женщина резко выдохнула, попыталась улыбнуться:

– Зразумела зараз. Спачатку подумала гэта Ринка стоит, аж сердце схватило.

– Кто стоит?

– Да Ринка, сестра Лейкина, хіба яна не рассказывала?

– Мама умерла, когда мне было два года.

– Зразумела, – медленно повторила женщина. – Да что ж мы тут в повети, идемте до хаты. Мама, вставайте, обедать пора.

Она помогла старухе встать, повела ее к крыльцу, Марго пошла следом. Из полутемных сеней они вошли в большую светлую хату.

– Як вас звать-величать? – спросила женщина, усаживая старуху на стул возле покрытого цветастой клеенкой большого обеденного стола.

– Маргарита.

– А я Катерина буду. Отобедайте с нами чем бог послал, сердечно просим.

Марго достала из сумки коробку конфет, палку копченой колбасы, купленные в Москве, выложила на стол.

– Это вы уберите, не надо это, – сказала Катерина, но Марго заметила брошенный ею на колбасу взгляд, прижала палку ладонью к столу, попросила:

– Ну пожалуйста. Вы