Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

Ратти, не умирай. Если ты умрешь, умру и я. Если ты не умрешь, я полюблю тебя, обещаю!

Выйдя из спальни на террасу, увитую бугенвиллеей, Бабита посмотрела на строительную площадку через дорогу. В первые годы, когда в Дели принялись перестраивать одноэтажные бунгало в многоквартирные дома, жилые здания повыше делились на три квартиры, но теперь стали, прибавив этаж, делить на восемь квартир.

Рабочие трудились, а их дети сидели верхом на дренажной трубе, для устойчивости подпертой кучей песка. Раскачиваясь из стороны в сторону, они пели песню на языке, который Бабита определить не смогла. Откуда они взялись, откуда приехали? Волосы рыжеватые, нечесаные, животы раздуты от недоедания. Она вдумалась – и сама поразилась той своей мысли, что с чего бы им петь, этим бедным, неухоженным детям. Но они, заметив, что Бабита смотрит на них, десятью озорными лицами заискрились в ее сторону; слишком юны, чтобы осознавать, что жизнь им недодала.

На краю стройки, на веревке для сушки белья, болтался между тряпьем сероватый лифчик, похожий на сброшенную змеиную кожу. И снова, как с песней, которую распевали дети, Бабита удивилась сначала, а потом спросила себя: она что же, считает, что у бедных женщин и лифчика быть не может? Точно так же она не знала, носят они такие же трусики, как она, или нижнее белье старого типа, какое носила ее бабушка и какое, вероятно, до сих пор носят крестьяне по деревням. Она понятия не имела, как они моются. Где у них вообще ванные с туалетами. Куда они вообще ходят?

На вид женщины были красивые, если закрыть глаза на их бедности, да и в целом общеизвестно, что, чем ты богаче, тем уродливей и хуже воспитан. Так воздействуют коррупция и агрессия – и в итоге получаешь лицо, которое заслужил. Взять хоть дядю Рану, его жабье тело, его брыли и подбородки, его заплывшие глазки, его в красных прожилках нос. То, что она воротила свой носик, проходя мимо, вовсе не означало, что она не видит, какой нос у него!

Она вошла в дом, побрызгала дезодорантом подмышки и крикнула: «Вини-Пуни, спортивные туфли!» Затем, подтянув сари повыше, зашнуровала их, надела поводок на собачку Пашу́ и только совсем уж готовая отправиться на вечернюю прогулку, прихватив запечатанное письмо, помедлила. Стоило ли оно того, расстраивать Санни из-за девушки, которая его не заинтересует?

Однако ж, чтобы лишний раз доказать себе свое благородство – в конце концов, ее это письмо переслать попросили! – отдала конверт Вини-Пуни, пусть те отправят по почте.

– И не стройте глазки водителям, – предупредила она.

Винита насупилась, потому что это водители строили ей глазки, а не она им.

По садам Лоди Бабита шла бодро, ускоряясь, когда намеревалась сделать обгон, крича «Направо!», чтобы предупредить, что приближается к гуляющим справа, или «Налево!», если планировала опередить их слева. Гуляющие же неизбежно пугались, поскольку сроду о таких правилах не слыхали, и бросались врассыпную, как безмозглые птицы, а она поторапливалась себе по тропкам, огибавшим гробницы, увенчанные тюрбанами и датируемые пятнадцатым веком. А когда Паша́ изо всех своих сил рвался подтащить ее к пруду, полному вряд ли так уж очищенных сточных вод, люди останавливались посмеяться над богатой женщиной, которую унижала ее непомерно дорогая собака. И вот, оттаскивая упирающегося Пашу от пруда – она знала, что, если ему удастся залезть туда, он будет упрямо торчать в мутной жиже, кишащей личинками комаров, до наступления темноты, – она увидела, как какой-то джентльмен мочится в розовый куст, и набросилась на него: «Как вам не стыдно! Из-за таких, как вы, наша нация деградирует!»

Он поспешно застегнул молнию, но однако же жизнеутверждающее обычно занятие – обгонять других пешеходов и вступать в перепалку с мужчинами, писающими в общественных местах, – этим вечером ее угнетало. Может, из-за погоды, которая приводила в уныние: душная, плесневелая, сумеречная. Может, дело было в пластиковых тарелках для пикника, разбросанных по пенистой поверхности пруда: они не тонули; или в противном факте, что из кустов торчали ноги влюбленных, верхние части которых, сплетенные, были спрятаны за листвой, скрывавшей поцелуи. Захотелось и их тоже спугнуть, как спугнула она писающего мужчину. Или, может, утомила долгая поездка до парка в вечерних пробках, когда разъезжается по домам офисный люд, – все бенефиции для здоровья, которые она могла получить, сделав полтора круга по садам Лоди, свелись на нет парами бензина.

Придя домой, Бабита приняла душ. Из труб установленного на крыше бака, вода в котором весь день грелась на солнце, с мгновение лил почти кипяток, но в конце концов подача пошла с глубины попрохладней. Припудрясь тальком «Дримфлауэр» марки «Пондс», она уселась за ужин, в процессе которого блюла протокол, который сама же установила и который состоял в том, чтобы попеременно то хвалить прислугу, то критиковать, с целью и обучить, и ободрить:

– Рыба прожарена правильно, с хрустящей корочкой, но пудинг тяжеловат.

Хорошими поварихами девицам не стать, как их ни дрессируй, – все равно будут бездумно совать специи куда попало и на готовку смотреть как на повинность. Винита сверкнула глазами. Бабита почувствовала, что вскипает.

– Почему ты так на меня смотришь? Ты что, не слышала, что я сказала?

– Хаа[17].

– Что «хаа»?

– Джи хаа.

– И что я сказала? Повтори, что ты услышала, чтобы я была уверена, что ты меня правильно поняла.

– Джи хаа, тетушка, пудинг должен быть не таким плотным, – сказала Винита.

Бабита уловила насмешку в тоне.

– И не смазывай волосы этим маслом, от него весь дом пахнет, как лавка эфирных масел возле Джама-асджид[18].

Младшая, Пунита, росла настоящей красавицей. Бабита понаблюдала, как она наполняет водой собачью миску.

В последний раз, когда Мурад Хабиб, муж ее соседки Сары Хабиб, зашел к ним, он обратил внимание на Пуниту. Попросил показать домашнее задание по английскому, усадил ее к себе на колени. От нее требовалось назвать четыре вида лодок, и она отлично справилась с заданием: корабль, каноэ, каяк, яхта. Она написала рассказ под названием «Мисс Кошка и мисс Мышка». Она была в туристическом походе по национальному парку Корбетт, где на песке у реки увидела отпечаток тигриной лапы. Настоящий тигр покажется, выйдет к тебе, только если ты важная персона, американский президент, например, или болливудский актер. Все это она усвоила и пересказала Бабите.

Бабита приметила нечто подозрительное в том, как мистер Хабиб обнимал Пуниту, бормоча: «Дорогая девочка, дорогая, дорогая малышка, не бойся