Читать книгу - "Перечная мята - Пэк Оню"

на мгновение задумалась, а затем, просветлев, сказала:

– Все равно я верю, что кто-то будет рядом. Может быть, человек вроде меня – это все, чего я могу пожелать. Я горжусь своей работой, в ней по-настоящему есть смысл. Когда я только начала ухаживать за твоей мамой, ты буквально не отводила от нее глаз. Боялась, что я ее подменю? Даже когда наступало время обеда, ты не уходила. А если я спрашивала, когда ты последний раз ела, ты не могла ничего ответить. Получалось, что ты весь день ходила голодная. «Наверное, мне не доверяют», – думала я тогда и прикладывала еще больше усилий. Поначалу ты покупала что-нибудь вроде треугольных кимпабов и ела прямо в палате, сидя на корточках. Но со временем стала спускаться в столовую, позволяла себе ненадолго уйти. Я так гордилась тобой!

– Правда? Наверное, у меня тогда было тревожное расстройство…

Мы с отцом действительно не могли оторваться от мамы. Мы не уходили надолго, но все равно чувствовали вину за те моменты, когда мамино сознание угасало без нас.

– Я знаю. Но мне было важно, чтобы ты смогла довериться мне. Чтобы хоть несколько часов находила для себя. Каждый раз, когда ты уходила в школу, я радовалась за тебя.

Чай давно остыл. Я взглянула на Чхве Сонхи, чувствуя странное облегчение. Наверное, я даже не замечала, как разделяю свою боль с ней. Но теперь благодаря этому мне стало немного легче.

Глава 12. Хэвон

– 1 —

Хэвон посмотрела на маму. Та выглядела довольной – давно у нее не было такого дня вдвоем с дочерью. Они собирались пройтись по торговому центру и присмотреть что-нибудь из одежды, а потом поужинать стейками. Когда Хэвон спросила, что будут делать папа и брат, мама лишь безразлично пожала плечами: «Разберутся как-нибудь».

В метро было тесно. Как только освободилось место, мама без колебаний протиснулась вперед, оттеснив человека перед собой, и усадила Хэвон. Тот пассажир с раздраженным видом перешел в другой вагон, и Хэвон стало неловко. Она уткнулась в телефон, а когда подняла голову, чтобы проверить станцию, сердце вдруг екнуло: это была остановка рядом со школой Сиан. В вагон входили люди, и Хэвон показалось, что среди них мелькнул знакомый силуэт. Она мгновенно отвернулась, чтобы ее лицо не было видно за маминой фигурой.

– Ты чего? – улыбнулась мама и мягко погладила ее по голове.

Хэвон осторожно выглянула. Никого, похожего на Сиан, в вагоне не было. Верно, сейчас каникулы, Сиан нечего делать в школе, и все же испуг дал Хэвон понять, как сильно она еще нервничает.

«Сказать маме?»

Хэвон не хотела напоминать ей о прошлом – мама страдала не меньше ее самой. Тогда все вокруг считали, что беда случилась из-за нее. В итоге мама потеряла работу, стала изгоем, долго лечилась от панических атак и еще дольше не могла спать ночами.

Пройдясь по торговому центру, они подыскали себе по одной вещи на осень. Мама предложила Хэвон выбрать что-нибудь еще, но той ничего не приглянулось. Хотелось просто поесть, и они поднялись на девятый этаж – в ресторан.

– Понравилось, что мы купили?

– Ага, вроде неплохо.

– У тебя сейчас сильный стресс, я хотела, чтобы ты развеялась немного. Учителя строгие? Но ведь они стараются для твоего же блага. Просто верь им и делай, как говорят.

– Я так и делаю.

– Вот и хорошо. Даже если оценки стали немного хуже – ничего страшного. Все через это проходят – падают, потом снова поднимаются. К тому же у тебя всегда во втором семестре результаты лучше. Я в тебя верю.

Хэвон задыхалась, будто что-то пережимало ей горло. Вместо того чтобы отвлечься, она ощущала только большее давление. Она лучше всех осознавала, что в последнее время ей и правда тяжело сосредоточиться на учебе. Мысли путались, даже расставить приоритеты не получалось. Неудивительно, что учителя ее отчитывали. Они словно ждали момента, чтобы задеть побольнее.

«Стоило ли так долго ждать места в нашей академии, если теперь все так? Могла бы просто пойти в любой другой учебный центр, просто в ближайший. Все вылетает из головы, стоит только отвернуться? Чивон, ты вообще слушаешь, что тебе учитель говорит? Я даже не знаю, зачем трачу на тебя слова, если ты все равно не запомнишь. В этом нет смысла. Никакого».

– Мам… Я не уверена, что справлюсь. Не жди от меня слишком многого.

– Что за разговоры, Чивон? Ты же в выпускном классе. В сентябре, как только закончатся каникулы, сразу же пробный экзамен. Соберись. Да, может быть, ты и не добьешься желаемого результата. Но ты хотя бы попробуешь, правда? Постарайся держаться.

Голос мамы звучал все глуше, словно она говорила из-под воды.

– Не знаю… Просто мне с каждым днем все тяжелее…

– Что?

Мама не расслышала и попросила повторить громче. Хэвон подняла голову и посмотрела на нее. Сегодня мама была особенно нарядной – все-таки редкое свидание с дочерью. Ее лицо выглядело таким ухоженным, почти без морщин, хотя ей было уже за сорок, а прошлой зимой она удалила пигментные пятна и родинки в клинике, и теперь кожа казалась гладкой и чистой. «Какой была тетя?» – подумала Хэвон и поняла, что не может вспомнить ее лицо. В тот день все случилось так неожиданно, что у нее даже не хватило духу взглянуть внимательно. Единственное, что осталось в памяти, – пустой и расфокусированный взгляд. Казалось, он до сих пор следит за ней.

– Я понимаю, как тебе трудно. Но пройдет всего несколько месяцев, и ты даже не вспомнишь об этом. Посмотри на Хэиля. Он ведь тоже бегал от поступления, говорил, что не собирается в университет, а в итоге послушал, что мама говорит, и взялся за ум. Ты видела, как он сейчас учится? Разве тебе не хочется, чтобы и у тебя было так же?

– Мам… Знаешь, я встретила Сиан.

Хэвон просто хотела прервать бесконечные разговоры о поступлении. Но мама не поняла сразу и все переспрашивала: «Кого? Кого встретила?»

– Как ты не помнишь? Сиан. Ли Сиан. Мы ведь жили в одном доме.

Мама вздрогнула, словно только сейчас осознала, о ком речь. На Хэвон посыпались вопросы: где? Как? С чего вдруг? На мамином лице не было ни капли радости. Почему-то это больно кольнуло Хэвон. Тетя же была ее лучшей подругой, они столько лет провели вместе, у них было бесконечно много общих воспоминаний! А теперь, когда речь заходит о прошлом, первой возникает тревога.