Читать книгу - "3000 иен для счастья - Хика Харада"

нормальная работа и семья, которые, в общем, были довольны жизнью.

– Ну что вы! Какая от моих слов может быть польза?

Скромный Тайё энергично замахал руками.

– Тайё-кун! Вы очень симпатичный парень. Так и проситесь на постер пожарного управления.

– Меня уже один раз фотографировали. Я третий год работал, когда пришлось позировать для объявления о наборе новых сотрудников. Оторвали от дел на целый день, еще и в выходной, и ни иены не заплатили. Потом все надо мной смеялись. Короче, подставили меня тогда.

Ни капли зазнайства или позерства в человеке. Просто идеальный папаша.

Кинари возвращалась из гостей в хорошем настроении.

– Махо-тян и Тайё-кун – замечательная пара. В нашем кругу таких людей нет, и я поначалу беспокоилась, как все пройдет. Редко встретишь женщину, которая так разбирается в экономических вопросах. В следующий раз хочу с ней поговорить поподробнее, организовать что-то вроде интервью, – сказала Кинари, прикидывая, куда пристроить такой материал.

– Думаю, ты ей тоже понравилась.

– Ты так считаешь? Я была бы рада.

Ясуо не собирался иронизировать, но, глядя на простодушную радость Кинари, задавался вопросом: что с ней произошло? Ведь она отличалась резкостью суждений, кого бы они ни касались, а подчас ее слова были полны сарказма.

И вдруг, ни с того ни с сего, Кинари спросила:

– Давай заведем детей?

Он не нашелся с ответом.

Ясуо Комори, которому в этом году исполнялось сорок, такие предложения делали не раз и не два. С учетом пустой студенческой болтовни и эмоциональных порывов, рождавшихся в постели, для подсчета, пожалуй, пальцев на обеих руках не хватит. Почему женщины так хотят от него ребенка?

Даже несмотря на то, что трудно найти мужчину, более неприспособленного к семейной жизни, чем он.

Ясуо молчал, и Кинари начала объяснять, почему он подходит на роль отца.

Он неплохо образован, довольно красивый, довольно добрый.

Наверняка она обдумывала это уже давно, предположил Ясуо. А знакомство с семьей Идо придало ей смелости. Он остро, до боли, чувствовал состояние Кинари и потому не мог ей отказать.

Но чего мог добиться человек без постоянной работы, ни о чем не мечтавший, чьим хобби и смыслом жизни было ничегонеделание?

– Я даже в пенсионный фонд взносы не делаю, и страховка у меня кончилась, – возразил Ясуо, не зная, станут ли его слова аргументом для Кинари.

– Я в курсе.

Неужели она и правда это знала?

– И сбережений, конечно, нет.

– Знаю.

– Непонятно, сколько я еще проживу в бабушкином доме.

Ясуо поселился там, чтобы не платить арендную плату. Но дом принадлежал его родне, а он всего лишь присматривал за хозяйством. Если его попросят съехать, жаловаться будет некому.

– Вот это новость, – сказала Кинари, но тон ее не был мрачным.

– И нужна тебе такая «радость»? – спросил Ясуо.

– Нужна! – громко заявила Кинари. – Я тоже буду зарабатывать, и ты можешь перебраться ко мне. Часть арендной платы я могу списывать на расходы, и мы переедем в квартиру попросторнее.

– Нет, так не пойдет.

– Хорошо, давай по-другому: а если со всем этим разобраться?

– С чем?

– С проблемами, о которых ты только что говорил. Можно начать переводить деньги в пенсионный фонд сейчас. Внести взносы за два последних года. Впишем тебя в мою медицинскую страховку в качестве члена семьи. Как мужа.

– Мм. – Ясуо не мог ничего ответить, слова будто застряли в горле.

Вернувшись домой, он зашел в Интернет и посмотрел, чем занимаются его друзья (а у Ясуо их было тысяч десять или около того). Нашел человека, который работал на сезонном лове сайры, и спросил, не найдется ли там местечка.

Они быстро обо всем договорились, и Ясуо сбежал из Токио.

С тех пор он с Кинари не виделся.

Ясуо оканчивал университет в нулевых. В то время найти работу было трудно, выбора у соискателей почти не оставалось. Соотношение предложений работы и заявок на нее было меньше единицы, а для выпускников этот показатель упал до 0,9. В университете Ясуо был таким же бездельником и обалдуем, как сейчас. Он думал, что остепенится к концу учебы. Но этого так и не произошло.

Он постоянно слышал, что дела в экономике идут плохо, но не придавал этим разговорам особого значения. Надеялся, что все как-нибудь устроится.

Оглядываясь назад, Ясуо понимал, что поступление в университет Y сыграло с ним злую шутку – он слишком задирал нос. А учился хуже некуда, потому что думал только о том, как подзаработать да смотаться куда-нибудь.

Когда пришло время искать работу, он наудачу отправил резюме в несколько издательств и везде получил отказ. Перед самым выпуском, когда он уже отчаялся куда-нибудь устроиться, Ясуо все-таки приняли в компанию, занимавшуюся сделками с недвижимостью, в отдел продаж.

Определили в офис, который находился на станции частной железнодорожной линии. В первый же день кто-то из старых сотрудников накричал на Ясуо за то, что он неправильно подал чай. Потом, не дав никаких указаний, его поставили на станции рекламировать риелторскую компанию PencilHouse. Человека-бутерброда решили из него сделать. И Ясуо ушел.

Даже не попрощался. Просто прислонил свои «доспехи» к ограде у станции и пешком вернулся домой. Заявление об увольнении отправил по почте и сменил номер сотового.

Потом выяснилось, что за этой фирмой водились грехи, особенно в том, что касалось обращения с персоналом. Один только что принятый сотрудник даже покончил с собой. Так что Ясуо ничуть не жалел о своем уходе.

Но где-то в глубине души поселилось чувство, что, куда бы он ни устроился, с ним неизбежно произойдет то же самое.

Отец назвал второго сына Ясуо, надеясь, что он, пусть и не станет великим человеком, проживет безопасную и спокойную жизнь[23].

Однако надеждам отца не суждено было сбыться.

На заработках его звали Дешевый Ясуо[24], выдумывали, что его бросила женщина, на которой он никак не мог жениться. Ушла со словами: «Я поняла, что ты – дешевка. У тебя и имя такое. Какая у тебя может быть жизнь? Только дешевая». И вышла замуж за большого человека из какой-то IT-компании, живет себе в роскошном доме в «Роппонги хиллз». Двое детей. До сих пор, чтобы уколоть, посылает бывшему шикарные открытки на Новый год. Но на Ясуо это не действовало, он считал, что дешевая, как ее называли некоторые, жизнь тоже не так плоха.

На сезонных работах Ясуо получал тысяч двести пятьдесят, максимум триста в месяц. Рабочим предоставляли общежитие и питание (хотя это, конечно, зависело от места), так что на жизнь уходило немного. За два-три месяца набиралась приличная сумма,