Читать книгу - "Чужой бумеранг - Татьяна Холодцова"

Именно так, милая барышня, всё и было! В вашей вшивой деревеньке плохо с уличным освещением…

– Я вам не «милая барышня», – холодно произнесла Елена Михайловна, – обращайтесь ко мне по имени-отчеству! Давайте, поворачивайтесь, мне надо сделать вам укол.

– Угу, сейчас! Это еще зачем? – Кир с вызовом смотрел на врача единственным открытым глазом.

– У вас, с вероятностью девяносто процентов, сотрясение мозга! Судя по вашему хамскому поведению, не пострадали только жлобные доли мозга!

– Значит, вы собираетесь меня колоть, не будучи полностью уверенной в диагнозе? Десять процентов – это довольно большая вероятность, что сотрясения у меня нет! – со злой иронией заявил Кир, проигнорировав ехидное замечание о жлобных долях мозга.

– Послушайте… мне надо сделать вам укол! Вы нормальный вообще? Чего вы на меня бросаетесь, будто я в чем-то виновата? Я вас нашла на крыльце, оказала первую помощь, а вы на меня же еще и орете?

– Оказали первую помощь? Ну и все, и хватит! Мне достаточно! – Кир демонстративно отвернулся от врача.

– Знаете что, – Елена Михайловна, дрожа от негодования, швырнула шприц на тумбочку. – Вот вам шприц! Колитесь сами!!! – резко развернувшись, она вышла, с силой захлопнув за собой дверь.

– Как это сам?! В каком смысле? Каким образом? – крикнул ей вслед Кир.

– Мне абсолютно всё равно, как вы это сделаете! Хоть на шприц сядьте! – послышался из-за двери удаляющийся голос.

Кир со злостью швырнул шприц в угол и лег, скрестив руки на груди… Он лежал, отвернувшись от входной двери и тяжело дышал, сердце бешено колотилось. Ему было очень плохо, очень. Все тело болело, губы саднило, голова кружилась, сильная тошнота раздражала. «Твою мать, надо сделать этот гребаный укол», – подумал он.

Он с трудом поднялся и стал искать шприц.

– Куда он подевался? Зараза… где он? Ни хрена не видно… – перед глазами плавали темные круги, волны тошноты накатывали одна за другой. Смотреть одним, изрядно заплывшим глазом, было очень неудобно. Согнувшись и держась рукой за горящий болью бок, Кир по-стариковски, мелкими приставными шажками передвигался по кабинету. Чтобы посмотреть в ту или другую сторону, ему приходилось поворачивать голову. Дверь отворилась, вошла Елена Михайловна.

– Вы с ума сошли?! Зачем вы встали? Вам нельзя стоять и ходить! Лягте немедленно! – она подошла, аккуратно взяла его за локоть и хотела мягко направить к кровати.

Он раздраженно вырвал свой локоть.

– Не трогайте меня! – рявкнул он. – Почему в этой чертовой деревне все лезут ко мне?! Что вам всем от меня надо?!

– От вас?! От вас мне нужны только анализы, больше ничего!!! Или вы ляжете, успокоитесь и дадите мне сделать укол, или я вызываю полицию и катитесь к черту! Не думаю, что в полицейском участке вам окажут медицинскую помощь. Разве что пару переломов добавят. Ну?!

Лена была невысокого роста и даже сейчас, когда он стоял немного согнувшись, прижав руку к боку, доходила Киру лишь до плеча. Она с вызовом смотрела ему в открытый глаз…

Через этот единственный открытый глаз он смотрел на нее с такой злостью, что казалось, может прожечь в ней дыру…

– Вы ляжете или нет? – нахмурившись, требовательно спросила Елена Михайловна.

Киру казалось, что он дерзко, быстро развернулся и резко лег на кровать. На самом же деле он ковылял эти несколько шагов довольно медленно, а опуститься на кровать ему помогла Елена Михайловна.

Сделав укол, она тихо сказала:

– Кирилл Александрович, вам нужно поспать. Честно говоря, лучше бы вас в больницу… Скорую вызвать…

– Никаких больниц! Я никуда не поеду!

Он молчал, демонстративно отвернувшись к стене.

– Кирилл Александрович…

– Я же сказал… не ваше… дело… я… ничего… никуда… – язык заплетался, веки наливались свинцом… Через минуту он провалился в тяжелый, липкий сон.

Елена Михайловна стояла, не в силах оторвать взгляд от изуродованного лица Кирилла. Ее сердце сжалось от боли. Этот человек, которого она видела всего несколько раз, был настоящим красавцем, с лучезарной улыбкой и глазами какого-то невероятного цвета. Сейчас же это красивое лицо было изувечено, один глаз полностью заплыл, ссадины и синяки, губы разбиты, светлые волосы слиплись от запекшейся крови. Когда он был без сознания, она осматривала его – на теле живого места не было от кровоподтеков и ссадин. Она смотрела на его сильные руки, широкие плечи.

– Кто же сделал это? – прошептала она, не веря в то, что один человек мог справиться с ним. – За что? За что можно так избить человека?

Ей было очень жаль Кирилла, она понимала, что его агрессия – это просто защитная реакция. Сейчас он был похож на раненого дикого зверя, готового укусить любого, кто подойдет близко… и рядом оказалась она.

Елена закрыла Кира одеялом, погасила свет и вышла.

Ночь была долгой.

Кир проваливался в тяжелый, беспокойный сон, но боль будила его снова и снова. Он лежал на койке в своем окровавленном джемпере и джинсах, не позволяя Лене их снять.

– Вам нужно переодеться, – настаивала она, протягивая чистую футболку.

– Отстаньте, – хрипел он, отпихивая ее руку и отворачиваясь к стене.

В конце концов она оставила его в покое. Он не бредил, но в полудреме бормотал что-то невнятное. Иногда резко вздрагивал, как будто от удара, и тогда его пальцы впивались в край койки.

Лена сидела рядом, меняя компрессы на его разбитом лице.

– Кто же вас так? – шептала она, но ответа не получала.

Только под утро Кир уснул.

Первое, что почувствовал Кир, проснувшись, – железный привкус крови во рту. Второе – острую боль в ребрах при попытке вдохнуть глубже. Он открыл не заплывший глаз.

Елена Михайловна спала, склонившись на стуле у его койки. Ее волосы выбились из пучка, тени под глазами выдавали бессонную ночь. Кир медленно поднялся, стиснув зубы, чтобы не застонать.

– Вы куда?! – Елена Михайловна вскочила, мгновенно проснувшись.

– Домой…

– Вы не можете…

– Могу.

Он шагнул к двери, но мир вдруг накренился и поплыл куда-то вниз. Лена успела подхватить его под руку.

– Идиот! – вырвалось у нее.

Кир резко дернулся, но не оттолкнул ее – просто замер, тяжело дыша.

– Отпустите!

– Нет!

Они стояли так – он, сжав зубы, она, вцепившись в его рукав.

Дверь распахнулась.

– О-о-о, живехонек! – Сан Степаныч замер на пороге, увидев их. – Ну слава те, Господи… Елена Михайловна, выйди-ка на минутку, – он махнул рукой и вышел в коридор.

Лена усадила Кира на кровать и вышла следом.

– Ну как он? – прошептал директор, снимая кепку.

– Вы же видите… Ребра, если не сломаны, то трещины точно есть, сотрясение, множественные гематомы…

– Ну да, ну да… – он заерзал, покрутив в руках кепку, избегая ее взгляда. – Может, сам упал? На улице-то вчера подморозило…

Лена резко подняла голову.

– Александр Степанович! Вот вы сейчас серьезно? Это явно следы избиения, причем не одним человеком… один с ним не справился бы…

– Ну не знаю, не знаю… – он замотал головой. – Может, сам нарвался, подрался? Молодой еще, горячий… А ребята у нас… ну… лихие.

Лена скрестила руки на груди.

– Какие именно ребята? Кто на такое способен?

Сан Степаныч нервно облизал губы.

– Да какие… обычные… Ну, не знаю… Не будем пока кого-то обвинять… Ты давай, это… перевяжи его, помажь, где надо, да я его домой отвезу. Давай… я жду в машине, – и он, нахлобучив кепку, направился к выходу.

Лена вернулась в процедурный кабинет к Киру.

Он сидел на кровати.

– Где моя обувь?

– Вам нужен постельный режим! – возмутилась она. – Хотя бы несколько дней!

– Где… моя… обувь? – повторил он сквозь зубы.

Лена подала ему ботинки и встала напротив, скрестив на груди руки.

– Вы понимаете, что можете умереть, если сейчас уйдете?

Кир усмехнулся.

– Тогда готовьте свидетельство о смерти… авансом.

Она бросила ему куртку.

– Держите! Идите и умрите где-нибудь в другом месте!

Кир медленно, преодолевая боль, стал одеваться.