Читать книгу - "Чужой бумеранг - Татьяна Холодцова"

и он. «Сука! Какая же я сука!!! Я не хотела!» Перед глазами всё еще стоял разъяренный Кир, слышался его бешеный крик. Такого Кира она себе даже представить не могла, сколько ненависти было в его глазах! В памяти мелькали картинки: Кир делает вид, что не видит, как она подглядывает в учебник… Кир идет к химичке, просить за нее, Наташку… Кир объясняет ей непонятную тему… а она… что ж она натворила! Но страх перед Крестом был сильнее совести. Наташка знала, что брату нельзя говорить правду!

– Ну? – Крест встретил ее на крыльце, взгляд тяжелый, буравящий.

– Он… он… – девчонка запнулась, сглатывая подступивший к горлу ком. Черные глаза брата, словно два дула пистолета, смотрели на нее. – У нас всё было… – вдруг выпалила она и поняла, что теперь отступать уже поздно.

Неожиданно для себя Крест задохнулся от ярости. «Он тронул мою сестру?» – и снова мысль: «А мне какое дело?» И тут он осознал – ему есть дело. Он не хотел, чтобы всё было по-настоящему! Должна была быть просто подстава… сейчас всё поменялось… «Он трахнул мою сестру!» – стучало в мозгу… он закурил, глубоко затянулся… Дым выходил ровно, но пальцы дрожали – он испугался?.. Испугался, что Кир правда ее тронул? Нет… он испугался, что ему не всё равно!

Крест сплюнул под ноги, чтобы погасить эмоции, и холодно спросил:

– Запись сделала?

– Нет, я не успела… – прошептала Наташка, опустив глаза. Как же ей было стыдно!.. За свой поступок, за то, что сейчас врет брату, обвиняя и подставляя Кира, за вечный страх перед Крестом, за свое безволие…

И вдруг Крест наотмашь влепил ей пощечину. В этот удар он вложил всю ярость на Кира, на себя за минутную слабость, на Наташку, которая не сделала то, что должна была:

– Дура!!! Идиотка чертова!!! Что мы теперь ему предъявим?! Без записи ты – просто шлюха! Иди к нему еще раз и без записи не возвращайся!!!

Наташка вытаращила на брата полные ужаса глаза. Щека горела. Он никогда не бил ее по лицу. Только по спине, по ногам… там, где не видно. И, вдруг, впервые в жизни, возразила.

– Нет! – закричала она, вытирая кровь с разбитой губы, – Нет! Я больше туда не пойду! Можешь меня прирезать, придушить, но я не пойду к нему больше!!! – она убежала в дом, громко хлопнув дверью, бросилась на кровать и разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.

Крест остался на крыльце. Он закурил и задумался… Предъявить Киру он ничего не может, в ментовку его не сдашь… План провалился. Но это не значило, что он сдастся.

Он никогда не сдавался.

Он обязательно придумает новый план, гораздо более жесткий!

Крест достал телефон и набрал номер.

– Собирай всех!

Глава 8. Драка

Старый сарай на окраине Кузичей мерцал изнутри. Щелястые стены, когда-то крепкие, теперь скособочились и прогнулись. Крыша местами провалилась. Внутри сарая, по центру, стояла большая закопченная бочка. В ней плясало пламя, дающее мерцающий свет. Огонь лизал почерневшие края, вырывался наружу короткими языками, освещая лица собравшихся. Тени от фигур прыгали по стенам, то вытягиваясь до потолка, то сжимаясь в черные комки.

Их было четверо.

На верстаке, облупившемся от ржавчины, свесив длинные ноги в рваных кроссовках, сидел Крест и медленно строгал ножом ветку. Движения длинные, уверенные. Стружка падала к его ногам, тонкая, как бумага. Он спрыгнул с верстака, подошел к бочке и, задумавшись, долго смотрел на огонь. Размышляя, он продолжал строгать ветку. Иногда подцеплял кончиком ножа тонкую ленту стружки, подносил к огню и наблюдал, как она вспыхивает, сгорая в мгновение.

– Ну что, пацаны, – начал он, не поднимая глаз, – готовы?

Сизый – коренастый парень с грубым лицом, толстыми губами и маленькими глазками – хрипло засмеялся, плюнув в огонь. Слюна зашипела, испаряясь.

– Давно уже. Ты ж сам знаешь – без дела скучно.

Никола – высокий и костлявый, с перебитым когда-то носом – молча переминался с ноги на ногу. Его пальцы нервно перебирали край куртки, будто он уже предчувствовал, о чем пойдет речь.

Щепа – самый младший и самый тощий – сглотнул. Он стоял, кусая губу. В животе противно сосало, как перед контрольной, к которой не готов. Он помнил, как в прошлый раз его вырвало после «дела». Крест тогда долго смеялся, влепил смачную затрещину и сказал: «Вырастешь – привыкнешь». Но Щепа не хотел привыкать. Просто… он не знал, как уйти. Он уже знал, что, когда Крест начинает так спокойно говорить, – дело пахнет кровью. Щепа попал в их шайку четыре года назад. Он держался рядом из желания выглядеть круче, серьезнее… опаснее.

Его прозвали Щепой в начальной школе, когда физрук «Том» спросил:

– Синицын, ты чего такой бледный, тощий? Прям щепа березовая, – класс взорвался хохотом, а Андрюха Синицын навечно стал Щепой. В душе он страдал от того, что вынужден был делать, а уйти не мог. Уйти – значит, опозориться перед всеми. Попасть к Кресту – честь. Уйти – конец. Он не простит и не забудет.

– КирСан, – произнес Крест, наконец подняв голову. В его черных глазах отражалось пламя, и казалось, будто они горят изнутри. – Он думает, что может насрать мне на голову и уйти сухим?

Сизый хмыкнул.

– Да он же просто училка… Чего с ним возиться?

Крест медленно повернулся к нему.

– Он мою сестру… трахнул и выгнал. А она теперь ревет… – Крест резко сжал ветку в руке, и та с треском сломалась. – Попользовал и выбросил.

Сизый нахмурился.

– Ты уверен? Может, она врет?

– Она не врет, – голос Креста стал тише, но от этого только страшнее. Крест никому не рассказал, что сам заставил Наташку пойти к Кириллу и чего именно хотел добиться.

Никола потупился. Он знал сестру Креста – тихую, с испуганными глазами. «Не та, что станет врать… Неужели правда? Но не похоже, так-то, на КирСана»…

– Так что, – Крест бросил обломки ветки в огонь, – сегодня он идет домой поздно. Один.

Сизый заухмылялся. Он любил этот момент ожидания драки. Он знал, что, когда они вместе – с ними не справится. Он любил смотреть, как жертва сдается и перестает сопротивляться.

– Ну, значит, встретим?

– Встретим, – Крест медленно провел пальцем по лезвию ножа. – Но не просто…

Пламя в бочке вдруг рванулось вверх, осветив лица.

– Он должен понять, – продолжил Крест, – что здесь не его территория и не его правила. Если со мной связался – обратной дороги нет.

Никола перестал ерзать. Его лицо стало каменным.

– Наглухо?

Крест отрицательно покачал головой:

– Не-е-е-т. Но, чтобы запомнил… Навсегда…

В сарае стало очень тихо… только треск огня и далекий вой ветра за стенами нарушали эту напряженную тишину.

– Где? – спросил Щепа.

– У сарая за школой. Он там проходит каждый день. – Крест, не отрываясь, смотрел на огонь. Он водил ладонью над огнем до тех пор, пока мог терпеть жар. Потом, обжегшись, резко отдернул руку.

– А если… если он потом в полицию? – голос Щепы был очень тихим.

Никола сглотнул, но ком в горле не исчез. Он помнил, как месяц назад Крест «разбирался» с парнем из соседнего села. Тогда тоже говорили – просто проучить. Никола встретил того пацана через неделю – рука и нога в гипсе, один глаз зашит. Крест тогда улыбался так же, как сейчас.

Крест ухмыльнулся.

– Он не пойдет.

– Почему?

– Потому что…

Огонь в бочке начал потихоньку гаснуть. Тени на стенах стали длиннее, зловещее.

– Ну что, пацаны, – Крест сплюнул на землю. Нож он всё еще держал в руке. – Идем пощекочем учителя.

Они вышли из сарая один за другим, растворяясь в темноте. Огонь догорал, оставляя после себя лишь пепел в закопченной бочке.

Последний звонок прозвенел уже давно. Школа опустела, только в кабинете истории еще горел свет…

– Опять засиделся? – в дверях возникла баба Нюра. – Тебе бы домой, Кирилл Александрович. На улице уж темно.