Читать книгу - "Чужой бумеранг - Татьяна Холодцова"

чем иметь и потерять, так он решил для себя. Этот страх проникал во все сферы его жизни. С тех пор Кир стал бояться темноты. Свет в его квартире горел постоянно, разгоняя мрак и призраки прошлого.

Женского внимания молодому человеку хватало с лихвой, но он никогда никого не приглашал к себе домой. Не допускал даже мысли о длительных отношениях. Как только чувствовал, что начинает привязываться к женщине, тут же рвал связь, не давая себе ни малейшего шанса на создание долгих близких отношений и уж тем более… тем более, семьи. Он даже не заводил домашних животных, ведь их век недолог и придет день расставания. Этого Кир допустить не мог. Единственным его питомцем был комнатный цветок, за которым Кир ухаживал с трогательной нежностью. Этот цветок был единственным «живым существом» в его квартире, кроме него самого.

Дом Кира был не крепостью, скорее убежищем, где он мог спрятаться от мира и своих страхов. Современный интерьер с минимумом мебели, идеальный порядок, который он педантично поддерживал – всё было подчинено его стремлению к контролю. К иллюзии безопасности и стабильности.

Как-то, перед отъездом в Америку, родители приехали в гости к сыну посмотреть его новую квартиру:

– Сынок, мне очень нравится твой дом! – похвалила мама, осторожно проводя рукой по гладкой поверхности стола. – Ты сам планировал интерьер?

Кир кивнул, избегая взгляда матери.

– Да… мы когда-то с Лидой придумывали разные стили… я постарался сделать так, как ей понравилось бы.

– У тебя здорово получилось, – мама обняла его за плечи. – Лида бы гордилась тобой, мой дорогой! Но… – она замялась, – почему ты не взял квартиру побольше? Ведь когда-нибудь этой квартиры станет явно маловато… ведь женившись…

Кир засмеялся, нервно теребя брелок с ключами, стараясь казаться безразличным, бросил:

– Я?.. Женюсь?.. Не-не-не, мамуль… ты же знаешь… мне и одному хорошо. Семья – это не моя история. Детей мне вполне хватает на работе, даже с избытком.

Мать вздохнула, отлично понимая, что сын просто прячется за маской безразличия. Она хотела сказать ему что-то важное, но слова застряли в горле. Она лишь крепко прижала его к себе и прошептала:

– Главное, чтобы ты был счастлив, сынок…

– Кстати, Кир, – отец стоял около книжного шкафа и с интересом разглядывал корешки книг, проводя по ним пальцем. – Я договорился с Андреем, и если ты захочешь, то со следующего учебного года он возьмет тебя к себе. Там детей меньше, а зарплата значительно больше. Согласен? – спросил он, не отрывая взгляда от полок.

– Отлично, спасибо, пап! Хотя, если честно, мне чертовски нравится моя школа, привык уже… но я подумаю.

– Ну, думай-думай, только недолго. – отец достал из шкафа старую, потертую книгу по истории династии Чжоу. – Это же Дима подарил… ты сохранил ее? В его голосе слышалось удивление и легкая грусть.

Кир подошел к отцу и взял книгу. Переплет был потрескавшимся, страницы пожелтели от времени. Давным-давно Дима добыл эту книгу для младшего брата на аукционе. Они с Лидой торжественно вручили подарок под восхищенные взгляды родителей.

– Конечно, все их подарки всегда со мной. – Кир провел рукой по обложке, вспоминая брата и сестру. – Эта – одна из моих любимых. Помнишь, как мы с Димой спорили, кто первый ее прочтет?

Отец улыбнулся, но в его глазах Кир заметил боль. Оба понимали, о ком думают.

На следующий день мама приехала одна, она привезла сыну цветок в горшке.

– Чтобы ты не был совсем уж одинок в своем добровольном заточении, вот тебе «сосед», – засмеялась мама.

– Спасибо, мам. Поставишь его на стол? – Кир знал, что маме очень важно чувствовать себя нужной, и поэтому часто просил ее о какой-нибудь мелочи.

Мама с радостью засуетилась, выбирая для цветка самое подходящее место. Она рассказывала о том, как ухаживать за ним, какие удобрения нужны, как часто поливать. Кир слушал ее вполуха, разглядывая цветок. Он знал, как важны для матери эти визиты и забота о нем, как она остро нуждается в его внимании.

Кир неожиданно привязался к цветку. Он изучил все тонкости ухода за этим растением и трепетно оберегал его. Вся внутренняя потребность в заботе о ком-то, все тщательно скрываемое даже от себя, желание любить – все сосредоточилось на мамином цветке. Вытирая пыль с его листьев, он вспоминал маму и отца…

…«Снова эта темнота!!! Липкая, кромешная темнота! Кто выключил свет в комнате???» – Кир метался, пытаясь найти выключатель. «Нет! Нет! Если сейчас не зажечь свет, снова раздастся крик мамы… Господи, да где же этот чертов выключатель?!» Руки шарили по тумбочке, по кровати, по полу… Грудная клетка горит – каждый вдох будто режет ножом. «Кир… дыши спокойнее… спокойнее, сын» – голос отца… «Откуда в комнате отец? И почему так болит ребро? Почему так сильно пахнет лекарствами? Ах, да, к маме же вызвали скорую… мама…»

– … Ма-ма, – еле слышно прошептал Кир.

Он очнулся. Резко пахло лекарствами. От этого навязчивого запаха тошнило. Он не понимал, где находится. Не помнил, как сюда попал.

Кир попытался приподняться на локтях, чтобы осмотреться. Всё вокруг завертелось в бешеном водовороте. Тело пронзила острая, жгучая боль, накатила волна тошноты. Голова загудела, грозясь вот-вот расколоться. Он чувствовал, что не может открыть один глаз. Кир дотронулся до головы – волосы слиплись от засохшей крови, на лбу пульсировала рана, отдавая болью в висок. Взгляд упал на руки – исцарапанные, в ссадинах, покрытые коркой запекшейся крови.

– Черт, где я? – пробормотал он.

Мир вокруг расплывался пятнами. Он не мог различить предметы, словно смотрел сквозь грязное, мутное стекло. Зрение потихоньку восстанавливалось: вокруг все было белым, горел холодный яркий свет, который бил по глазам. Предметы постепенно обретали форму: стол… стеклянный шкаф… железные стойки с какими-то пузырьками… вот откуда этот тошнотворный лекарственный запах.

Память возвращалась вспышками: вечер… школа… дорога… КРЕСТ! Точно, Крест и его шайка. Он всё вспомнил. Вспомнил драку. Только не помнил, как оказался здесь. Как ни силился – не мог вспомнить…

Он не помнил, как Щепа, тайком вернувшись на место драки, нашел его почти без сознания. Как тощий, тщедушный Щепа, задыхаясь от напряжения, тащил здоровенного, теряющего сознание Кира на себе до врачебного пункта. Как отчаянно барабанил в дверь, пока не услышал шаги за ней. Не знал он и того, что Щепа, спрятавшись за углом, ждал и ушел только убедившись, что Елена Михайловна нашла Кира и увела внутрь… Его спасение осталось за гранью сознания, скрытое болью.

Хлопнула входная дверь.

– Очнулись? – голос, твердый и требовательный. – Лежите, не пытайтесь вставать.

На край кровати присела молодая женщина в белом халате. Где-то он уже видел это лицо… Но где? Память издевательски молчала.

– Как вы? – продолжила она, ее прохладные пальцы нащупали пульс на его запястье. – Тошнота, головокружение?

Кир с трудом разлепил спекшиеся губы.

– Где я? Кто вы такая?

– Вы во врачебном пункте, я врач, Елена Михайловна Терехова. Кирилл Александрович, вы хоть что-нибудь помните?

Каждый вдох отзывался пульсирующей болью в висках. Тело ломило. Присутствие врачихи, с ее ледяным спокойствием и вопросами, вызывало непонятную, жгучую ярость. Хотелось выплеснуть ее именно на эту женщину.

Он дерзко ответил:

– Вы меня за идиота принимаете? Конечно, помню! Откуда вам известно мое имя?

– Моя дочь, Оля, учится в вашем классе… я была на собрании в школе. Кирилл Александрович, надо вызвать полицию, сообщить о нападении, Вы…

– Не лезьте не в свое дело! – рыкнул Кир, – Вы должны лечить? – вот и лечите, остальное вас не касается!

– Послушайте, ведите себя прилично! Надо сообщить об избиении…

– Меня никто не избивал…

– Ну конечно, а это, – она повела пальцем в воздухе, показывая на его лицо, – вы просто споткнулись и неудачно упали?

– Браво! Какая дедукция! – процедил Кир, с трудом приоткрыв один глаз. –