Читать книгу - "Чужой бумеранг - Татьяна Холодцова"

class="p1">Кир хмыкнул, застегивая свой дорогой кожаный портфель:

– Ничего, я не боюсь темноты.

Он врал… На самом деле Кир панически боялся темноты. Но не такой, не уличной, а той, которая бывает дома, когда выключен весь свет. Когда дом погружен в тишину и… темноту… С той ночи…

Он помнил ту ночь до мельчайших деталей. Будто время застыло, и он снова, пятнадцатилетний, лежит в своей темной комнате, находясь на грани сна… Еще мгновение – и сознание уплывет в забытье… Вдруг крик… истошный крик мамы. Он никогда не слышал, чтобы человек ТАК кричал. Это был нечеловеческий – звериный вой…

– Н-е-е-е-е-т!!! – кричала мама, – Нет-нет-н-е-е-е-е-т!!!

Кир выскочил из своей комнаты. Мама лежала на полу, раскинув руки, словно упавшая птица. Отец склонился над ней. Трясущимися пальцами растирал ей виски и рыдал – не по-мужски… высоко, громко, отчаянно. В квартире полнейшая темнота… Только мама, словно светилась в белом шелковом халате, а над ней тряслась сгорбленная черная тень отца…

В ту ночь они узнали, что погибли Лида с мужем и двумя дочками и Дима с женой, сыном и крошечной дочуркой. Восемь жизней… одним махом… их самолет разбился…

Даже спустя годы Кир не выключал свет на ночь. Где бы он ни был, с кем бы он ни был, – рядом с ним всегда горел ночник. Потому что в полной темноте квартира оживала: из глубин памяти его снова пронзал мамин крик – тот самый вой, от которого леденела кровь и останавливалось дыхание: «Н-е-е-е-е-т!!! Нет-нет-н-е-е-е-е-т!!!».

Кир тряхнул головой, сбрасывая воспоминания, накинул куртку и быстро направился к выходу.

– До завтра! – мельком попрощался он с бабой Нюрой и выскочил на улицу.

Снова, в очередной раз он проклинал Креста и его шайку. Ему приходилось бегать в школу и домой пешком, по холоду и осенней слякоти – мертвая машина Кира стояла во дворе дома.

Вечер, сырой, подлый, с промозглым ветром, который пробирается под одежду и впивается в кожу ледяными зубами, встретил его. Кир быстро шагал по пустынной улице, пригнув голову, подняв воротник и пряча свободную руку глубоко в карман.

Он шел и думал о том, что зря задержался, разбирая контрольные. Ведь он мог бы взять их домой, и тогда затопил бы печь, и сейчас было бы уже тепло. Теперь же его ждал холодный ужин в холодном доме и тишина.

Он не услышал шагов. Тени сгустились, и вдруг – резкий звук, будто кто-то раздавил пустую банку. Из-за угла сарая вышел Крест.

– Эй, историк! – голос хриплый, лицо перекошено в злобной гримасе. Глаза – два уголька, горящих в темноте. – Ну что, падаль, – прошипел он, – развлекся с моей сестрой, да?

Кир остановился. В голове пронеслось: «Что за бред?».

– Ты совсем долбанулся? – голос Кира был спокоен, но в груди уже закипала ярость. – Я ее даже близко не подпускал. Выкинул из дома. Да спроси у нее сам…

Но Крест не слушал. Его пальцы сжались в кулаки, сухожилия натянулись, как струны.

– Зря ты, учитель, мою сестру… поиграл и выгнал, – Крест шагнул вперед. – Она теперь ревет, говорит ты ее…

– Что?! – Кир резко выпрямился. – Ну-ка повтори.

Из-за сарая вывалились еще трое: Сизый, Щепа и Никола. Лица – со злыми ухмылками, глаза блестят, как у голодных псов.

И тут Кир понял: это ловушка – это не разборка. Это охота. Щепа заходил сбоку, Сизый и Никола – сзади. Кольцо сомкнулось.

– Давай, сука, – глядя в глаза Кресту, крикнул Кир. – Один на один, боитесь? Тру́сы.

Крест громко рассмеялся.

– Один на один? Это не кино, ублюдок!

Нога Сизого врезалась под колени – Кир рухнул, но, откатившись, рванулся в сторону. Сизый поймал его за куртку. Удар в живот – тупой, тяжелый удар. Воздух вырвался со свистом, но Кир вцепился в руку Сизого, резко провернулся и опрокинул его. Тот грохнулся на землю, матерясь.

– Ах ты сука! – Крест вытащил нож.

Кир отполз к стене сарая, во рту был соленый привкус крови, но он не чувствовал боли. Только ярость и ненависть. Нащупывая за спиной хоть что-то… пальцы наткнулись на какую-то трубу. Он с силой рванул ее на себя – труба, прогнившая, ржавая, вонючая, сломалась пополам. Теперь в руке был острый обломок. Кир встал, опираясь на стену.

– Ну дав-а-а-ай!!! Еще раз говорю, я… не трогал… твою… сестру!!!

При этих словах Щепа и Никола переглянулись. Крест замер. Впервые за вечер он колебался. Но тут Щепа, стоящий чуть позади, внезапно со всей силы пнул Кира под колено. Он сделал это резко, почти истерично, пытаясь заглушить собственный страх и доказать свою нужность в стае. Кир покачнулся, и труба выскользнула из рук.

– Молодец, – хрипло похвалил Крест.

Кир упал, и они набросились на него, как стая шакалов, когда им повезло добивать раненого волка. Они били его методично, без спешки, с удовольствием. Кулаки, каблуки, пинки. Кир пытался прикрыть голову.

– Харэ, пацаны!!! Харэ… убьем же!!! – вдруг крикнул Никола. Он схватил Сизого за плечо, оттаскивая от Кирилла.

Сизый вытер окровавленные костяшки о штаны, усмехнулся.

– Да ты задолбал уже, слюнтяй! Иди – поцелуй его в задницу!

Крест медленно повернул голову, нож блеснул в лунном свете.

– Ты чего, Колёк, в бабы записался? Чё, ссышь?

Но удары прекратились…

Крест махнул рукой:

– Ладно, хватит… Ну что, герой? – прошипел он, наклоняясь. – Где твоя крутость теперь?

Кир уже не чувствовал боли. Тело онемело, сознание плавало где-то на грани.

Крест присел рядом с Киром, ножом приподнял прядь окровавленных волос, сплюнул на землю, усмехнулся. Затем вытер кровь с руки о его куртку.

Они ушли, смеясь, перебрасываясь похабными шутками.

Кир остался лежать на холодной земле. Он повернулся на бок, подтянул колени к животу, сплюнул на землю кровь, зажмурился и засмеялся… хрипло, зло.

Глава 9. Раненый волк

Поджав колени к животу на земле, лежал Кир…

Кирилл Александрович Калашников в свои тридцать лет обладал редкой мужской красотой: высокий, с атлетической фигурой, сильными руками, широкими плечами, узкой талией, светлыми волосами. Но главным украшением были его необычные глаза – цвета насыщенного сапфира, контрастирующие с темными, почти черными ресницами. Тонкий, едва заметный белый шрам над левой бровью – наследие детской драки за деревянный меч – совсем не портил его внешность, а, наоборот, придавал ей оттенок дерзкой мужественности. В целом его облик обладал той гармонией, которая заставляла женщин разного возраста завороженно провожать его взглядом. С такой внешностью – прямая дорога на подиум или в кино, но Кир, вопреки ожиданиям знакомых, избрал иной путь. Предпочтя шелест страниц блеску софитов – Кир стал учителем истории.

Он обожал историю с детства. Пока друзья по детской площадке мечтали стать летчиками или космонавтами, Кир зачитывался мифами Древней Греции и изучал историю династии Чжоу. В школе, вместо секций футбола или бокса, он ездил в исторические кружки, хотя потом, всё же увлекся спортом, опять же, благодаря истории. Выбор пал на древнейшее военное искусство Китая – ушу, в котором Кир добился неплохих результатов. Парня увлекала не только боевая часть, но и философия, мировоззрение ушу очень интересовали его.

В любой свободный момент, будь то дорога на тренировку или на соревнования, в ожидании своего выхода на лейтай (площадка для боя), в его руках была книга по истории. Он был страстно ею увлечен, и когда пришло время определяться с профессией, его выбор был однозначным – учитель истории…

Никто в окружении не понимал его. Молодой человек с такой внешностью, с такими способностями, возможностями и вдруг – обычный школьный учитель… Родители же не перечили и поддержали сына.

Отец сказал ему:

– Не важно, что думаем мы с мамой, если уверен – иди. Я не хочу, чтобы у тебя осталась неосуществленная мечта. Возможно, в дальнейшем ты разочаруешься… но, если не попробуешь, потом всю жизнь, где бы и кем бы ты ни работал, будешь считать, что работаешь не на своем месте.

Кир был третьим, младшим ребенком в семье Калашниковых, но так получилось, что остался – единственным.

Брат и сестра Кирилла,