Читать книгу - "Туда нельзя - Ксения Викторовна Драгунская"

типа, вам эта целина! Сидели бы себе под Тбилиси… Потому что, знаете, когда попадаешь в московскую среду всяких таких вот подростков, молодежи… «я из Тбилиси» звучит гораздо лучше, чем «я из совхоза “Декабрист”».

– Времени нет! – вдруг громко и даже сердито сказала Несестра, и Царевнин чуть было не замахал руками – мол, если нет времени у вас, то и не надо меня никуда везти, прекрасно доберусь на перекладных, но она продолжила о чем-то своем: – Есть один огромный, затянувшийся миг, понимаете? Всё здесь, рядом. Всё и все…

Когда ехали по городу до вокзала, Царевнин смотрел на дома, троллейбусы и рекламные щиты и чувствовал, что соскучился по большому городу.

– Ну, в добрый час! А если что, всегда можете вернуться. Огородничать.

– Спасибо вам!

Крепко пожали друг другу руки.

Он открыл было дверцу и услышал:

– Куда? А пунькаться на прощание?

Взяла за рукав куртки и легонько потянула к себе.

«Целоваться, что ли?» – молча растерялся Царевнин.

А она кончиком носа несколько раз потрогала кончик его носа и сказала серьезно:

– С вами хорошо пунькаться. У вас окончание носа круглое. Удобно.

«Вот кто реальный “ипанат”!» – подумал Царевнин. Подумал радостно, даже восхищенно, почти с нежностью, и тут же этого испугался.

– Вот, – сказала она. – Теперь идите.

– Можно спросить?

Она кивнула.

– Зачем вам это?

– Пунькаться? – безоблачно уточнила она, и он увидел, что она прекрасно поняла, о чем он спрашивает.

И она увидела, что он заметил, что она поняла.

Пожала плечами и улыбнулась грустно:

– Долго объяснять.

Рано утром Царевнин уже был в Москве.

История вторая. Чья-то любимая девушка

– Это чья-то любимая девушка, – вдруг сказал Ян, когда подъезжали ко МКАД.

До этого все долго молчали – дремали или устали, а тут зашевелились, зевая и потягиваясь, и кто-то спросил:

– Где любимая девушка? Чья? Если ничья, то надо познакомиться.

– Там, на пятисотых километрах. Где ягоды продавали.

Голос у него был серьезный и задумчивый, словно он изо всех сил старался вспомнить, чья же это любимая девушка.

– Там какие-то пьяницы ягоды на обочине продавали, а никакие не любимые девушки, – поправила второй ассистент.

– Все пьяницы женского пола, продающие ягоды на обочине или даже валяющиеся под забором, когда-то были чьими-то любимыми девушками. Абсолютно все, – авторитетно заметил оператор.

– Ну ты оптимист! – восхитился кто-то.

Ян сидел впереди и не видел кто.

– Нет, ну если рассуждать логически, не сразу же они оказались на обочине или под забором… Наверняка они были юные и миловидные… А там уж – пути-перепутья…

– Да уж, весело вы на жизнь смотрите. – Ян через плечо обернулся на оператора.

– Живу давно. А ты, мой ангел, молод и наивен. Сколько же тебе еще всего интересного предстоит… Даже завидно.

Так, «с шутками и прибаутками», возвращалась из глуши съемочная группа канала «Культура». Ездили снимать просветительский проект молодого композитора Яна Налуцкого – это он придумал ездить в глубинку с синтезатором и рассказывать детям про композиторов и про музыку. Но всю глушь одним Яном не просветить – решили записать эти его лекции и показывать по «Культуре».

А Ян уже вспомнил, кто это. Чья любимая девушка. От изумления он даже прижал ладонь к губам и молчал крепко.

Дальше автобус должен был развозить всех по домам, но Ян попросил высадить его у метро – так быстрее. Надо было срочно позвонить, только чтобы никто не слышал.

Едва оказавшись дома, Ян устроился на подоконнике. Он жил в студии на двадцать четвертом этаже и любил смотреть на город.

Ян сидел на подоконнике, вспоминал встречу на трассе и пытался понять – она это или не она. Так… Вот «микрик» останавливается возле обочины. Все выходят размяться… Собиратели сидят, предлагают ягоды, лисички и шерстяные носки… Собиратели – мужики и бабы… И девушка в ватнике… она кажется знакомой, но на самом деле, конечно, нет – у Яна не может быть знакомых девушек в ватниках и косынках, да еще и с волоском, торчащим из родинки над губой… Родинка! Точно – это она! Нет, быть не может! И мотоцикл какой-то убитый… Или просто в глине? Не она, нет. Вот они встретились глазами, и она мигом отвела взгляд, отвернулась… Так-так-так… Надо позвонить и спросить! Что спросить? Ой, здрасте, это не вы там вот сидите на трассе с алкашами какими-то? Надо сперва позвонить кому-то из общих знакомых, вот что… Но общий знакомый у Яна и этой девушки был только один. Тот еще перец, как выяснилось. Звонить ему не хотелось совершенно. Но Ян чувствовал, что между сидением девушки на трассе и праздничными событиями в жизни перца может быть связь…

Года два назад… Или три? Неважно! Было лето, такая обожаемая погода, когда тепло, но без солнца, оно где-то там, за белыми облаками, а в городе ветер, что-то бьется со звоном, и хлопают двери, а в небе царит белый цвет…

В тот день зазвонил мобильный, незнакомый номер, и необыкновенно красивый мужской голос, теплый и сразу доходящий до самого сердца, сказал просто и скромно, даже словно стесняясь: «Здравствуйте, это Котуранов Никита, артист. Могу я поговорить с композитором Яном Налуцким?»

Фигасссе… Никита Котуранов… Который играл во всех самых классных фильмах, и когда был молодой, и в самых крутых теперь, в тех, что по маленьким клубам и тусовкам своих.

А спектакли? Он еще и спектакли в театрах ставил. Недавно к бабушке приезжала подруга из Франции, и Ян сопровождал обеих дам в театр, смотреть «Чайку» в постановке Котуранова. Вот «Чайка», да? Ян хоть и молодой, а уже «Чаек» насмотрелся – стаю, и всюду одна и та же скукота. А тут такой спектакль, что Ян к концу плакал не стыдясь, лились и лились слезы, а музыка играла Alabama Song Моррисона, и оказалось, что она туда просто как влитая… Как будто сам Чехов ею заслушивался и под нее эту самую «Чайку» писал.

– Это я, – ответил тогда Ян. – Конечно. Это я.

– Очень, очень приятно. Я, между прочим, большой ваш поклонник, слежу, что называется, за вашим творчеством. Затеваю проект один и мечтаю, чтобы его украсила ваша музыка.

– Я очень рад…

Яну тогда было двадцать три, ему показалось, что это чудный сон, а Котуранов продолжал:

– Когда бы мы могли с вами встретиться, познакомиться, поговорить, чтобы начать работу?

«Да хоть сейчас», – хотел сказать Ян и спросил:

– Когда вам удобно?

– Да хоть сейчас! – сказал Котуранов.

Они встретились в самом центре города, на пешеходке, в уличном кафе возле театра, в котором служил Никита Котуранов. Он сидел спиной к улице, чтобы не лезли прохожие и не начинали вот это вот «можно