Читать книгу - "Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин"

— Ты что же, Хюен, думаешь, я стану ходить ко всяким дешевкам? — фыркнула Маи Нгуен.

— Моя, например, недорого берет, у нее кабинет в Гонолулу, недалеко от Вайкики. Можешь съездить к ней. — Хюен примирительно подняла руки. — Она и скидку сделает!

— Похоже на замануху для белых туристов, — буркнула Маи Нгуен.

Минь Фам почувствовала, как на лбу у нее проступает пот. Рассказать сестрам о мучительных болях в груди? Лучше не надо. У них и так полно хлопот. Зачем лишний раз их тревожить? А что, если умереть в этом году суждено именно ей?

— Как думаете, может, умрет… — Минь Фам понадеялась пустить сестер по ложному следу.

— Я же просила не произносить при мне ее имя, — процедила Маи Нгуен сквозь зубы.

— Но…

— Маи, сколько можно? — не выдержала Хюен Лам, переходя на вьетнамский. — Ты уже двадцать лет не называешь ее по имени! Довольно! Ты всем все доказала десять лет назад и расколола нашу семью! Да, Ким Лыонг, нашу кровную сестру, можно назвать по имени! Ты же не думаешь, что умрет она?

Маи Нгуен задрала нос:

— Она мне не семья. Так что нет, не думаю, что умрет она.

— Господи! — прошептала Хюен Лам. — Неужели это…

Три сестры подумали об одном и том же. Они поняли, что наконец пришла пора поговорить с матриархом, Ли Минь Зыонг. Целых десять лет им удавалось избегать собственную мать — обходить стороной храмы, в которые она ходила, ее любимые рестораны и даже парк, где она занималась тай-цзы с группой друзей. Пришло время на коленях просить у нее прощения. Впервые за весь день сестры ощутили единение. Почувствовали общность. Как говорится, враг их врага — это… ну, дракон, только намного больше.

— Что еще сказала тетушка Хюа? — спросила Минь Фам.

Маи Нгуен закряхтела, приложив лед к больному месту на виске, куда угодил апельсин, метко брошенный Минь Фам, и пересказала сестрам все пророчества тетушки Хюа на ближайший год. Беременность, смерть и свадьба. Она помедлила, не стала сразу говорить о внуке — вдруг не сбудется? Зато сообщила, что, со слов тетушки Хюа, в этом году она может лишиться всего, если не будет осмотрительной. Будто камень упал у нее с души, и она обрушила на своих сестер целый поток воспоминаний, накопившихся за прошедшие двадцать лет. Рассказала, как боится стареть, с какими парнями встречаются ее дочери, как испортились ее отношения с ними и как ни одна из девочек ей не перезванивает. Обе сестры Маи Нгуен прекрасно понимали ее страхи. Потому что их дочери тоже с ними не разговаривали. Наконец, она произнесла последнее предсказание, которое тетушка Хюа шепнула ей на ухо на прощание.

— Мальчик? — ахнула Минь Фам. — По-твоему, проклятье наконец снято?

— Не знаю, — пробормотала Маи Нгуен. — Не хочется питать напрасных надежд.

Хюен Лам теребила подбородок, о чем-то раздумывая. Она поглядела на Маи и подалась вперед:

— Я знаю, как сделать так, чтобы предсказание сбылось. Говоришь, ты боишься, что Тхюи спутается с нищим и родит от него детей? Есть у меня на примете идеальный парень для нее. Здоровый, богатый, за все платит наличными. И, готова поспорить, семя у него заряжено сыновьями!

— Даже не знаю, Хюен, — Маи Нгуен колебалась. — Твоя сфера деятельности не внушает мне доверия…

— Доверься мне, — твердо сказала Хюен Лам. — Мы все-таки семья.

5. Тхюи Нгуен

Тхюи Нгуен встала в шесть утра; она пила кофе, устроившись на полу в ванной.

В ванной она всегда чувствовала себя в безопасности, это был ее островок личного пространства, тем более что в трудные времена детства именно там, на холодном полу, она отсиживалась по ночам, когда все остальные засыпали. Шесть вьетнамских девочек и три другие семьи кучно жили под одной крышей тесного дома в Санта-Ане. Только в ванной Тхюи могла побыть собой и вспомнить, какая она. Туда она носила книжки, там читала о волшебных мирах и белых принцессах с их белыми прекрасными принцами. Сидя на краю ванны, пыталась учить французский, потому что стеснялась говорить по-вьетнамски. По ночам красила ногти в те цвета, в какие хотела сама, а не в кричащие оттенки, которые тетя Хюен тестировала на ней для своего маникюрного салона.

В дверь тихонько постучали, Энди сунулся в ванную. Густые черные волосы торчат во все стороны, на плоском носу сидят непомерно большие очки в тонкой металлической оправе.

— Доброе утро! Прости, что отвлекаю. Знаю, как важны для тебя утренние ритуалы, но звонила твоя мама. Просила кое-что сделать для нее сегодня.

Тхюи вздохнула и жестом пригласила Энди войти.

— Заходи. Стоит маме почувствовать, что я в благостном расположении духа, и она тут как тут.

Энди открыл дверь пошире, занес еще одну чашку свежесваренного кофе для Тхюи и сел на пол рядом с ней. Солнце едва забрезжило на горизонте и лилось через световой фонарь, рассыпая крошки желтой пыли. Тхюи любила такие утра у себя дома на востоке Лос-Анджелеса. Она положила голову на плечо Энди и стала искать то самое местечко, углубление над ключицей, где ее голова умещалась, как в гамаке. Энди — это покой, как большая тарелка горячего фо. Он надежный, теплый и милый. Как золотистый ретривер. Такой он, Энди Чан.

— Что угодно одиозной маме Нгуен сегодня? — спросила Тхюи.

— Чтобы ты съездила в Пасадену и забрала что-то для храма.

Тхюи вздохнула:

— Как, опять? Когда я забирала «что-то» для нее в прошлый раз, это оказалась золотая статуя Будды в полный рост. Я чуть не надорвалась!

— Ты хочешь сказать, я чуть не надорвался, — шутливо возразил Энди и слегка ущипнул ее за нос. — Еще мама попросила одеться поприличнее, что странно. Цитирую: «Скажи ей, чтобы оделась не как пугало».

Тхюи очень постаралась не закатывать глаза.

— Ну почему она постоянно мне об этом говорит? — Она посильнее уткнулась носом в шею Энди и издала приглушенный стон. Он ничего не ответил. Он терпеливо ждал, пока Тхюи даст волю своим чувствам. Как делал всегда.

— Полегчало? — спросил он.

— Да.

Тхюи улыбнулась, не поднимая головы. Они были вместе два года, и в такие моменты их связь только крепла, напоминая ей о том, как прекрасна стабильность, какой она не знала в детстве. Когда ты средняя дочь Маи Нгуен, невозможно считать себя нормальной.

— Хочешь, съездим в Пасадену вместе? — спросил Энди.

Тхюи задумалась и замерла в напряжении. Такой, казалось бы, простой вопрос, а она закрылась. Слова, которые мать не раз повторяла ей в детстве, отпечатались в памяти,