Читать книгу - "Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин"

— Надеюсь, дочери у тебя в заведении напитки не разносят? — с искренним любопытством спросила Минь Фам. — Целый день ходить в одном бикини — не самая престижная работенка.

— Не разносят, конечно! Они отвечают за процессы. Смотрят за девочками, следят за безопасностью, — огрызнулась Хюен Лам. — Элейн, по сути, заведует кофейней, а Кристин — маникюрным салоном.

— У тебя всегда была предпринимательская жилка. Ты идешь на риски, на какие другие женщины не решаются, — восхищенно сказала Минь Фам. — Столько наличных, и все в обход налоговой!

Маи Нгуен фыркнула:

— Конечно, идет на риски. Доходы-то у нее незаконные!

— Можно подумать, ты у нас святоша! Помню я, как ты резала свиней в долине Сан-Фернандо! — отрезала Хюен Лам.

— Я хотя бы не сутенерша!

— Как ты меня назвала? — Хюен Лам повысила голос.

— Не повышай голос! — заорала Маи Нгуен и стала бросать в сестру апельсины из коробки, чтобы та замолчала. — А то весь Маленький Сайгон узнает, что у нас в семье сутенерша!

— Так и знала, что ты считаешь себя лучше меня! — заорала в ответ Хюен, ловя апельсины и запуская их обратно.

— Давайте все успокоимся! Пожалуйста! — завопила Минь Фам, глядя, как мимо нее летают апельсины. Она была самой миролюбивой из трех сестер, посредником в семье, и это для нее было уже чересчур.

— Замолчи! О своей дочери пекись, а нас оставь в покое! Твоя-то зарабатывает меньше моих! — рявкнула Маи Нгуен. — Что ты за мать, раз позволила дочери стать антропологом?!

— Да! Ты ее избаловала! — вмешалась Хюен Лам, нырнув за спинку стула. — Чудаковатая она, твоя Джойс!

Море оранжевого перед глазами Минь Фам вдруг заволоклось красной пеленой. Нет уж, нападки на свою единственную дочь она так не оставит. Раз ей все равно скоро умирать, прежде чем навсегда покинуть земную жизнь, она как следует поколотит эту парочку. Минь рывком открыла коробку с апельсинами и начала метать их в сестер.

— Да, она поздно расцвела! Но она делает важную работу, говорю же! Сохраняет искусство! Для мира!

— Я НЕ СУТЕНЕРША! — вопила в никуда Хюен Лам, бросая апельсины во все стороны и даже не прицеливаясь; в какую-нибудь из сестер они точно попадут, и это главное. — Я предпринимательница!

— Не разбрасывайте апельсины! — заверещала Маи Нгуен и кинулась ловить их на лету. — Они по акции!

— Врешь! Ты купила их в овощном у белых! — заорала Минь Фам. В ее правую руку будто вселился легендарный бейсболист Джеки Робинсон: последний апельсин она метнула в висок Маи Нгуен, наблюдая, как та рванула за угол магазина, чтобы увернуться от снаряда. Апельсины сыпались во все стороны вперемежку с вьетнамскими ругательствами, три женщины вымещали друг на друге сестринскую ярость и гнев, подавленные за прошедшие десять лет. И ни одна не просила прощения.

* * *

Три шестидесятилетние вьетнамки, кричащие друг на друга и бросающиеся апельсинами, представляли собой то еще зрелище. Пожилые белые посетители гастронома из Аризоны пораскрывали рты от удивления. Они пришли в одно из старейших вьетнамских заведений округа Ориндж, которое гурманы считают одним из лучших, и теперь с презрением глядели на сестер Зыонг, прижимая к груди свои румяные сэндвичи бань ми. Все думали об одном и том же: вот почему президенту Форду не стоило принимать беженцев из южного Вьетнама! Сами вьетнамцы, нашедшие убежище в Маленьком Сайгоне, не вмешивались — слишком хорошо знали о многолетней драме в семье Зыонг, которая тянулась еще с довоенных времен. В апельсиновой перестрелке они усмотрели нечто терапевтичное, своего рода катарсис, и решили: давно пора. Вьетнамцы не умеют быть рациональными. Уж лучше выражать свои чувства так.

Старики и старухи, мечтавшие еще хоть раз увидеть пляжи Дананга своими глазами, курили, потягивали кофе со льдом и сгущенным молоком и наблюдали за сестрами со стороны. Наблюдали с таким же изумлением, с каким смотрят по телевизору выпуски музыкального телешоу «Ночной Париж». Игра на поле для го замерла, внимание переключилось на действо, которое разворачивалось прямо перед ними; некоторые даже начали делать ставки, кто из сестер Зыонг победит. Большинство ставили на Хюен Лам — недаром у нее репутация ужасно изворотливой дамы. Были и те, кто поставил на Минь Фам — тихоням всегда сопереживаешь. Следующий час они совершенно спокойно просидели на своих красных пластиковых табуреточках, как будто ничего необычного не происходит. За свою жизнь по вине людей с более светлой, чем у них, кожей они успели повидать и не такое.

* * *

Когда их попросили из гастронома «Бань Ми и Те Кали», Маи Нгуен, Минь Фам и Хюен Лам перешли в третье место. Они сели рядком на лавку в дальней и безлюдной части парка Майл-Сквер, чтобы перевести дух. У всех на одежде виднелись круглые бледно-оранжевые следы. Козырьки на седых густых волосах съехали набекрень, солнечные очки на носах перекосились, а на земле перед ними валялись поддельные сумки «Луи Вюиттон». Работники вьетнамского гастронома выдали им полотенца — привести себя в порядок после апельсиновой перестрелки, пакеты со льдом — приложить к синякам — и три стаканчика холодного те — утешить уязвленное самолюбие. Они вежливо предложили сестрам найти другое место для ссоры, иначе придется позвать сыновей, которые и выведут их из заведения, если они не уйдут сами. В Маленьком Сайгоне следить за порядком доверяли только первенцам, сыновьям. Сестры поблагодарили сотрудников, извинились за свое поведение и, поедая мармеладные конфеты из личи, которые получили в качестве комплимента от заведения, побрели в ближайший парк.

Хотя сестер и выгнали из гастронома, работники магазина им сочувствовали. Ни для кого не секрет: в Маленьком Сайгоне решительно все знают, что Зыонги прокляты. Чой ой, да вы только посмотрите на родовое древо! Там же ни одного сына!

На ошметки апельсиновых корок, которые женщины стряхнули с одежды, слетелись черные вороны. Минь Фам наблюдала за птицами: вот бы вороны клевали ее вместо корок! Может, тогда смерть придет за ней быстрее?

— В этом году кто-то из нашей семьи умрет. Так сказала известная провидица с острова Кауаи, — объявила Маи Нгуен с полным ртом мармелада. — Еще она сказала, что пришло время мне связаться с вами и помириться, пока не поздно.

— Что за провидица? — в один голос спросили Минь Фам и Хюен Лам, сгорая от любопытства, потому что и у одной, и у другой были свои ясновидящие на Гавайских островах.

— Линь Хюа, — важно ответила Маи Нгуен и драматично прикрыла глаза, ожидая, что сестры удивятся.

Когда официальное имя провидицы не произвело должного эффекта, она добавила:

— Тетушка Хюа!

— Чой ой! — пробормотала Хюен Лам. — Значит, кто-нибудь точно умрет. Кстати, разве тетушка Хюа