Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Рамбла Капуцинов проходила через самую маргинальную часть города, хотя и делала это, демонстрируя явное классовое разделение, поскольку сама Рамбла жила за счет лучших кафе того времени, куда стекались буржуа, богема и разные щеголи. В кафе «Сентро», «Лисео» или кафе при отеле «Ориенте» ежедневно обсуждались вопросы политики, социального прогресса и градостроительства.

С другой стороны, словно непримечательные пешки на шахматной доске, где с минуты на минуту должна была начаться битва, Льюисет заметил многочисленные стулья, которые сдавались в аренду по обеим сторонам бульвара. Всего за десять сантимов дон Рамон решил устроить детям сюрприз и оплатил три места, с которых они могли спокойно наблюдать за общественной жизнью Барселоны. В каком-то смысле те, кто здесь прогуливался, привыкли и себя показывать, и наблюдать за другими.

Поскольку дело происходило в воскресенье, семья стала свидетелем буржуазной традиции совершать моцион по еще не благоустроенной территории, чтобы похвастаться костюмами и шляпами по последней парижской моде.

Когда на улице стало слишком многолюдно, дон Рамон, зная, что они пробудут в киоске довольно долго, предложил детям продолжить прогулку, привыкая к ритму толпы.

До их родного квартала было еще далеко, и они прошлись по Рамбле Цветов, позволив себе опьянеть от ароматов и красок многочисленных прилавков, посвященных утонченному искусству флористики. На самом деле это было пространство, где красота сливалась с самыми сокровенными воспоминаниями, и не только из-за очарования цветочных композиций, но и благодаря присутствию продавщиц цветов, среди которых по традиции собирались самые красивые женщины во всем городе.

В окружении сирен почти мифической красоты возвышался старинный рынок Бокерия, не так давно переживший смертоносные удары бомб анархистов, и дворец Виррейна.

Агнес была одурманена буйством роз и гвоздик, а Льюисет, чье сердце было склонно к другим страстям, застыл в изумлении перед одним из типичных «птицеловов удачи», что бродили в округе. Ремеслом этого человека было предсказание судьбы, и, взобравшись на невысокий табурет, он кричал что есть мочи: «Кто желает узнать свое будущее?»

Самый юный член семьи Рос Льюисет не смог устоять перед разгадкой неизведанного и, умоляя отца почти до изнеможения, добился того, чтобы торговец предложил ему выбрать один из листочков, которые были спрятаны в открытой клетке, где безмятежно сидело несколько канареек. Под пристальным взором мальчика одна из птичек с алыми перьями и оранжевым клювом выбрала листок и протянула его своему хозяину. По-прежнему улыбаясь, птицелов передал бумажку дону Рамону, который, не теряя своей любезности, принялся читать предсказание, уготованное ему судьбой: «Будучи мечтателем, ты получишь все, чего пожелаешь, но лишь при условии, что не забудешь мечтать об этом каждый день».

Дон Рамон выдавил из себя улыбку, прочитав, как ему показалось, довольно безобидное послание, и расплатился с птицеловом, чувствуя, что потратил деньги с умом. До сих пор ни одному жителю Барселоны не доставалось дурного предзнаменования, что принесло повелителю птиц неоспоримую славу.

Около рынка Бокерия Льюисет увидел множество мальчиков своего возраста, с нетерпением ожидавших временного заработка. Обычно они находили подработку в дешевых трактирах или гостиницах, где получали несколько жалких песет, чтобы хоть как-то прожить, пока не найдут сколько-нибудь оплачиваемую работу.

Этот участок Рамблы и правда был многолюдным. Самый младший из семьи Рос Адель даже увидел нечто вроде бюро по найму, где предлагались услуги девушек для работы по дому.

Из-за всего этого оживления главная улица Барселоны показалась Льюисету очаровательным подземным миром, способным приютить как лучших, так и худших его обитателей. Здесь можно было почувствовать себя частью чего-то большего, что было важнее отдельной личности.

И, воодушевленные от предвкушения отличного гранисадо или охлаждающей американской содовой, семья пересекла воображаемую границу, ведущую к Рамбле Учения – участку, где вспыхивало большинство социальных конфликтов начала XX века. В этой части города проходила основная уличная торговля.

На Рамблу Учения издалека съезжались торговцы и предлагали всевозможные товары: часы, простую обувь, одежду на любой кошелек, антиквариат и игрушки для послушных детей. Льюисет, например, влюбился в одну очень популярную в Барселоне XX века игрушечную птичку – свистульку в форме птички, которая, будучи наполненной водой, издавала характерный свист, если в нее дули.

Хотя главной достопримечательностью этого участка Рамблы был знаменитый универмаг «Эль Сигло» – величественное заведение, которое могло похвастаться скидками и новинками от лучших парижских модельеров. Это был храм, возведенный в честь самого радикального потребительства, и он недаром предлагал всевозможные услуги, включая знаменитую парикмахерскую для самых маленьких.

Но Льюиса на Рамбле привлекали не столько конкретные места, сколько атмосфера и люди, поэтому он был поражен растущим количеством детей, которые в свои юные годы уже усердно трудились. В толпе то и дело появлялись бесчисленные разносчики его возраста, занимавшиеся продажей газет, чисткой ботинок и даже уборкой улицы. Казалось, в «Огненной розе» зарабатывать на жизнь могли люди любого возраста.

На том же участке Рамблы возвышались легендарные газетные киоски, которые сохранятся в городе еще десятилетия после того, как все эти люди канут в Лету. Крошечные ларьки, впитавшие последние новости и фильтровавшие их через газеты и журналы, развешанные по всему периметру.

Именно на Рамбле Учения они столкнулись с Рикардито Моралесом, сыном одного из рабочих «Макинисты», находившегося в подчинении у дона Рамона. Несмотря на то что мальчишка был лишь на год старше Льюисета, он заупрямился и бросил учебу и вот уже несколько месяцев пробивал себе дорогу на легендарной улице Барселоны. Поскольку родители обоих мальчиков дружили, дети иногда встречались, чтобы поиграть, и отпрыск Моралесов даже заходил в гости к Росам, чтобы насладиться вкусным полдником, который донья Росита готовила с огромной любовью. Рикардо нашел работу разносчика газеты для «Диарио де Барселона» и проводил на улице весь день, зарабатывая жалкие гроши. Его родители, выходцы из скромной семьи, сдались перед упрямством мальчика, который дулся на них до тех пор, пока они не смирились с тем, что их единственный сын хочет сам зарабатывать себе на жизнь с такого юного возраста.

Сына Моралесов знали в квартале как «сицилийца» из-за его типичной для юга Италии внешности. Среднего роста и худощавого телосложения, с темными волосами, полными, но резко очерченными губами и слегка раскосым взглядом, он мог запросто сойти за одного из тех ребятишек, которые носятся по улицам Нью-Йорка или Милана. Из-за носа, не вписывающегося в рамки узкого лица, он выглядел старше своих лет. Под кепкой мальчик прятал грустный и одинокий взгляд, излучающий потребность быть любимым и ценимым. Сын Мигеля Моралеса был просто еще одним выжившим в самом бедном квартале города.

Когда семья Рос Адель застала его врасплох, Рикардито как раз был занят тем, что