Читать книгу - "Тесты для оценки персонала: Как принимать кадровые решения на основе данных, а не ощущений - Юрий Шатров"

Этим открытием воспользовалась компания Cambridge Analytica. Психолог Александр Коган запустил для нее приложение-квиз thisisyourdigitallife: около 270 тысяч человек прошли личностный опросник за небольшое вознаграждение, а приложение попутно собрало данные их друзей — по оценке самой Facebook, до 87 миллионов профилей. На каждого, кто согласился пройти тест, пришлось более 300 человек, получивших «результаты» без единого вопроса. Эти профили продавались политическим кампаниям как основа психографического таргетинга — рекламы, подстроенной под личность избирателя. Скандал закончился банкротством Cambridge Analytica и штрафом в 5 миллиардов долларов для Facebook за обращение с данными пользователей.

Во всех предыдущих историях этой главы человек хотя бы знал, что его оценивают. Он открывал тест и отвечал на вопросы — пусть даже не понимая их истинной цели. Здесь исчез сам момент тестирования. Оценка отделилась от теста: чтобы измерить человека, больше не нужно ни о чем его спрашивать — а значит, и спрашивать разрешения.

Отсюда вывод: информированное согласие, о котором я говорил в главе 5, — это граница между оценкой и слежкой. Сама технология эту границу больше не соблюдает: человека можно «протестировать» по следам, которые он оставляет в сети. Соблюсти ее может только тот, кто заказывает и проводит оценку.

В период 2015–2020 гг. было много попыток сделать «оценку без оценки». Практически все они закончились неудачно. HoganX (совместный проект Hogan Assessments и Receptiviti), предсказывающий деструкторы по социальным сетям [166], закрылся, так и не увидев свет. IBM отключила Watson Personality Insights — сервис, выводивший Большую пятерку из текстов человека, в том числе из его рабочей переписки. Стартапы того времени Crystal и Humantic ушли из найма в продажи — теперь они анализируют не кандидатов, а клиентов, подсказывая продавцу, как вести переговоры с конкретным человеком. Причины закрытия или переквалифицирования всех компаний — юридические и этические риски, которые я описал выше.

В оценке персонала подход сохранился, пожалуй, только в системах защиты от утечек данных (DLP), которые анализируют рабочую переписку и выделяют сотрудников «группы риска». Но даже здесь при приеме на работу сотрудник подписывает информированное согласие на такой мониторинг (впрочем, часто его не читая).

13.7. Тесты как способ «перекладывания ответственности»

В 2020 г. в Великобритании из-за COVID-19 отменили экзамены A-level (аналог ЕГЭ). Регулятор Ofqual разработал алгоритм прогнозирования итогов окончания школы по ранее проставленным учительским оценкам. Модель систематически занижала результаты целых школ. Последовали протесты F**k the algorithm («В ж**у алгоритм»), и через четыре дня правительство отступило. Ofqual и министр образования объявили, что расчетные оценки заменяются учительскими — ученикам засчитали более высокую из двух. Премьер-министр позже назвал систему mutant algorithm («алгоритм-мутант». — Прим. ред.).

Другой интересный случай, не связанный напрямую с тестами, — ИИ-рекрутер Amazon. Он учился на десятилетнем массиве заявок, где мужчин было существенно больше. Модель выучила «эвристики» против женщин: наличие «women’s» в резюме (например, «капитан женского шахматного клуба») давало штраф, выпускницы из женских колледжей также получали заниженные оценки. Не сумев избавить модель от предвзятости, Amazon свернула проект.

Эти два случая говорят не только о том, что алгоритмы олжны проверяться на дискриминацию определенных групп людей. Но и о том, что тесты, как и любые другие инструменты оценки, не могут применяться автоматически.

Все истории в этой главе сводятся к одному принципу: тест — инструмент, и ответственность за него — на человеке. Причем ответственность распределяется между несколькими людьми. Разработчик отвечает за качество инструмента — его валидность, надежность, честный технический отчет. А пользователи — HR и руководители — отвечают за корректность использования инструмента.

Если же мы лишаем людей ответственности, даже самый валидный, надежный и стандартизированный тест может стать рычагом насилия.

163. Zickar, M. J. (2001). Using personality inventories to identify thugs and agitators: Applied psychology’s contribution to the war against labor. Journal of Vocational Behavior, 59(1), 149–164.

161. Шмелёв А. Г. Практическая тестология: Тестирование в образовании, прикладной психологии и управлении персоналом: Практическое руководство. — М.: Маска, 2013. — 688 с.

162. Gregory, H. (2015). McNamara’s folly: The use of low-IQ troops in the Vietnam War. Infinity Publishing.

165. Kosinski, M., Stillwell, D., & Graepel, T. (2013). Private traits and attributes are predictable from digital records of human behavior. PNAS, 110(15), 5802–5805.

166. Akhtar, R., Winsborough, D., Ort, U., Johnson, A., & Chamorro-Premuzic, T. (2018). Detecting the dark side of personality using social media status updates. Personality and Individual Differences, 132, 90–97.

[46] В РФ крупнейшие российские организации саентологов ликвидированы по решениям судов, деятельность ряда международных саентологических структур признана нежелательной, а «Саентологическая церковь Санкт-Петербурга» признана экстремистской организацией, ее деятельность запрещена.

[45] На этом месте читателю может показаться, что я привожу только зарубежные кейсы и опускаю российские. К сожалению, тесты в СССР были фактически запрещены в течение примерно 30 лет и поэтому применялись слабо (см. Приложение 1). Российская же история знает неправомерное использование не тестов, а экспертных заключений, которые составляли психиатры в 1960–1980-х гг. Тогда, по оценке историка-архивиста Анатолия Прокопенко, психиатрическим репрессиям по политическим мотивам подверглись не менее 20 тысяч человек [ [164]]. Типичным диагнозом была «вялотекущая шизофрения», а среди пострадавших было много диссидентов и инакомыслящих. Это явление получило название «карательная» (или «политическая») психиатрия и было осуждено мировым психиатрическим сообществом. К концу существования СССР практика карательной психиатрии была фактически свернута.

Как подготовиться к тестам

Я долго размышлял, включать эту главу в книгу или нет. Может показаться, что советовать участникам, как лучше проходить тесты, — это словно перейти на сторону соперника. Вроде мы, организаторы, скрываем нюансы тестирования от участников, чтобы ни у кого не было преимущества и результаты были честными. А тут, наоборот, приглашение за кулисы. Фокусники не любят, когда коллега раскрывает их секреты.

Но я уверен, что участники должны знать, что их ждет и как к этому можно подготовиться. И информировать их должна организация, которая проводит тестирование, и сам провайдер. В ином случае участники пойдут к мошенникам или некомпетентным «помощникам».

В интернете есть много сайтов, которые обещают участникам подготовить их к тестированию — или даже успешно сдать тест за них. За рубежом индустрия подготовки к тестам существует уже почти век, в нашей стране она развилась благодаря федеральным и корпоративным кадровым конкурсам.

На практике в большинстве случаев эти сайты создают дополнительные проблемы для участников:

• задания для тренировки устарели или сильно отличаются от теста провайдера;

• представители компаний, которые обещают успешно пройти тест за участника, на самом деле не разбираются в предмете.

К тому же провайдеры тестов развивают свои инструменты, чтобы те были лучше защищены от обмана и позволяли выявлять фальсификации со стороны