Читать книгу - "Великий разлом - Кристина Энрикез"

заводить друзей. В его уединенной жизни с отцом он почти ни с кем не дружил. Возможно, если бы мама была жива, все было бы по-другому. Возможно, она научила бы его вещам, которым отец не научит и за сотню лет. Возможно, мама брала бы его с собой в гости, устраивала вечеринки. Возможно, в стенах их дома было бы больше музыки, смеха и разговоров – больше жизни.

| | | | | |

Вперед вышел капеллан, невысокий человек родом из Пенсильвании, и стал читать из Библии. Он прослышал, что Мэриан Освальд питала типичную для женщин любовь к цветам, поэтому выбрал следующие стихи: «Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей»[45] – из Песни Песней Соломона; и «Трава засыхает, цвет увядает, а слово Бога нашего пребудет вечно»[46] – из пророка Исайи. Каждый год он произносил мириады надгробных проповедей, почти неразличимых, с такими похожими словами, что он мог бы повторять их хоть во сне. Обычно он не заботился о том, чтобы добавить что-то от себя, но, принимая во внимание высокий статус покойницы, решил, что сейчас подходящий случай.

– Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся[47].

Кто-то в толпе заплакал.

Капеллан возвысил голос:

– Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие[48].

Он подумал, что, даже если Джон Освальд и пропустил мимо ушей стихи о цветах, уже одно то, что он заставил прослезиться кого-то, означало, что старался он не зря.

Антуанетта стояла под ярким солнцем и молча благодарила Бога за то, что он послал им солнечный день. Ведь Бог всемогущ и может сделать все, что ему заблагорассудится, и словно бы в подтверждение этого он призвал к себе миссис Освальд. Надо было верить, что у него есть промысел, потому что иначе трудно было разобраться во всем этом. Антуанетта задавалась вопросом, входило ли в Божий промысел, чтобы Ада убралась из дома восвояси, раз у нее больше не было причин оставаться и расхаживать с гордым видом, притягивая к себе взгляды всех мужчин, от коронера до почтальона, гнушаясь даже отнести тарелку, когда ее просят, и притом жить задаром в комнате, которую никто и не подумал предложить Антуанетте. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мистер Освальд поинтересовался, действительно ли Ада выходила из дома в тот день, когда умерла миссис Освальд, и Антуанетта, разумеется, ответила утвердительно. И все же мистер Освальд почему-то не рассчитал девушку. Антуанетта верила в Божий промысел, но прислугу нанимал и увольнял не Бог, а мистер Освальд. Возможно, он сейчас слишком занят, а увольнение девушки – это лишь вопрос времени. Что ж, если так, возможно, Антуанетта могла бы поспособствовать этому. Тем лучше будет, если мистер Освальд подумает, что Антуанетта, всегда радеющая об общей пользе, стремилась ему помочь.

Пьер прикрыл рукой глаза от солнца. Сегодня выдался самый яркий день, который он мог припомнить, без единой капли дождя. Возможно, слишком яркий. Пьер моргнул. Внезапно он подумал, что ему здесь не место. Ни дождь, ни солнце, ни скромная больничная палата, ни почетная должность личного врача – ничто из этого не приносило ему радости, и он винил в этом не себя, а Панаму. Он вдруг почувствовал, что должен уйти. Десять лет спустя доктор Пьер Рено, в возрасте сорока восьми лет, испытает похожие чувства. К тому времени он уже вернется во Францию и станет одним из сотен гражданских врачей, захваченных жерновами Великой войны. В то теплое утро, когда Пьер будет ехать в карете скорой помощи, он потянется за своим камнем и обнаружит вместо него дыру в кармане. У Пьера мелькнет мысль, шальная мысль, что камень каким-то образом улизнул обратно в Индруа и залег среди других камней, выстилающих берег, вернувшись на то место, где Пьер когда-то подобрал его давним прохладным днем. Эта мысль заставит его подумать, что и ему пора вернуться туда, откуда он родом, – в долину Луары, где воздух пахнет розами и хлебом. Через два часа после того, как он подумает об этом, Пьера Рено уже не будет в живых. Его скосит артиллерийским залпом, когда он будет перевязывать раны солдату на поле боя. Все случится не так, как он себе представлял, но он вернется домой.

Ада стояла на кладбище, изо всех сил стараясь не слушать, что говорит капеллан. Она не хотела думать о похоронах, не хотела иметь с ними ничего общего – ни с этими, ни с какими другими. Она боялась, что уже одним своим присутствием она в некотором роде искушает Бога, и думала, что если хотя бы не будет слушать, если не будет знать, как должны проходить похороны, то он не решит, что она готова еще к одним. Она хотела, чтобы он знал, что это не так. Она стояла, держа в руках цветы, сорванные накануне, и, пока капеллан говорил, смотрела на носки своих башмаков, выглядывавшие из-под юбки. С того момента, как она сошла с поезда в Империи почти три недели назад, эти несчастные башмаки ни разу не были совершенно чистыми. Она их чистила и протирала, но в Панаме, казалось, грязь была повсюду.

Когда капеллан закончил, Ада увидела, как мистер Освальд подошел к гробу и склонил голову. Через минуту он отошел. И другие стали делать то же самое. Ада молча подошла к гробу и наконец положила на него цветы. Когда она собралась вернуться на прежнее место, она увидела Омара поодаль от толпы. При виде его она оторопела и простояла как вкопанная ровно пять ударов сердца, достаточно, чтобы увидеть, как он ей кивнул, когда они встретились взглядами.

| | | | | |

Омар не двигался с места даже после того, как гроб опустили, а мистер Освальд забрался обратно в карету и уехал. Воздух наполнился разговорами вполголоса, люди начали расходиться. Ада подошла к нему.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

Он сказал ей правду:

– Пришел вас повидать.

Она улыбнулась:

– Как и в тот раз.

– Вы сказали, я могу прийти к вам поговорить в любое время.

– Что-нибудь случилось с вашим отцом?

– Нет, – ответил Омар и смутился оттого, что не мог рассказать ей ничего особенного. Ему просто хотелось снова увидеться с ней, поговорить обо всем на свете. Но, поддавшись этому побуждению, он, похоже, выбрал неподходящий момент и совершенно неподходящий