Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

гейбле[18]. Шнуровка платья была ослаблена над животом. Том не мог поверить своим глазам.

– Вы ждете ребенка! – первое, что он сказал, когда она подошла к нему, протянув вперед руку для приветствия, а он-то ожидал, что Джоан бросится к нему в объятия.

– Добро пожаловать, Том, – с укором произнесла Джоан. – Да, я жду ребенка.

– Моего? – нетерпеливо спросил Том.

– Думаю, нет.

От потрясения у Тома закружилась голова, он невольно воспринял известие как предательство со стороны Джоан. Но времени разбираться с этим не было, так как в комнату вошел молодой мужчина, очень красивый молодой мужчина с надменным лицом и в ярком костюме.

– Милорд кардинал, добро пожаловать в мой дом, – любезным тоном с поклоном произнес он. – Это большая честь.

– Господин Лег, у вас роскошное жилище, – только и смог выговорить Том.

– Щедрость вашей милости позволила мне взять его в аренду, – мягко сказал Лег. – Джоан, не пошлете ли вы за вином для нашего гостя?

Она позвонила в колокольчик, вызывая слугу. Вино мигом принесли. Пока его разливали, все хранили молчание. Том был слишком взволнован, чтобы плести учтивые словеса. Джоан либо лгала о том, кто отец ребенка, либо спала со своим мужем, а это вовсе не входило в планы Тома.

Разговор не вязался, пока они сидели и пили вино. Том разрывался между любовью и злостью, не смея взглянуть на Джоан, чтобы она не увидела любовного голода и ярости в его глазах. Но он беспокоился напрасно, все ее внимание было отдано мужу, нарочито обходительному с ней. Неужели этот юный глупец не понимает, что Том обладает властью уничтожить его так же быстро, как сделал богачом? Ревность сжигала его изнутри.

Вовсе не на такое он рассчитывал! Он жаждал остаться наедине с Джоан.

Но ему повезло. По прошествии мучительной четверти часа вошел управляющий и что-то тихо сказал на ухо Легу. Тот встал:

– Примите мои извинения, милорд. Только что прибыл мой адвокат, и мне нужно заняться с ним кое-какими делами. – Он поклонился и вышел, оставив жену наедине с гостем.

– Ребенок действительно его? – тут же спросил Том.

– Да, – ответила Джоан.

Том думал, что она лгала, но теперь, немного успокоившись, понял почему. Джоан не могла вынести расставания с еще одним ребенком. Для него альтернатива была хуже. Он не мог вынести мысли о том, что другой мужчина занимается с ней любовью.

– Все было организовано вовсе не для этого! – возмутился Том. – Когда я смогу увидеться с вами?

Джоан холодно взглянула на него:

– Что вы имеете в виду?

Том смотрел на нее и не верил своим глазам. Что случилось с ласковой, преданной женщиной, которую он так любил?

– Я имею в виду, когда мы будем вместе, как раньше?

– Никогда! – без обиняков ответила Джоан. – Мы можем быть друзьями, конечно, но когда вы сделали выбор в пользу продажи меня замуж, Том, то тем самым дали мне свободу. С Джорджем я могу открыто жить хозяйкой в своем доме. Мне не приходится прятаться, ждать, когда вам будет угодно получить свое удовольствие. Я могу сама растить своих детей. И при этом мне не грозит опасность стать предметом скандала. Я жена, а не любовница.

Ее слова были как удар под дых.

– Это говорит не прежняя Джоан, – запинаясь, пробормотал Том. – Вы всегда утверждали, что вам нет дела до условностей. Что любовь побеждает все.

– Мне показали, что это не так. Я не предам своего супруга, который был добр ко мне, учитывая обстоятельства.

– И при этом вы предали меня… и нашу любовь! – воскликнул Том.

– Между нами больше не может быть любви. – Джоан встала. – Только дружба в память о былом.

Тома до краев наполнила печаль. Джоан, милая Джоан отвергла его. И вот он сидел, могущественный кардинал, управлявший всем, и был не в силах предотвратить это. На миг его пронзила мысль, что во всем виноват он сам. Он недостаточно холил и лелеял ее. Поставил свою карьеру и амбиции превыше любви к ней, и мысль о том, как она живет в той невыносимой ситуации, куда он завел ее, не остановила его. И таким образом он потерял ее.

Том посмотрел на Джоан, чувствуя себя чрезвычайно расстроенным и печальным.

– Мне нужно идти, – произнес он, отчаянно желая удалиться прежде, чем сломается у нее на глазах.

– Так лучше, Том, – сказала она, дотрагиваясь до его руки. – Но давайте останемся друзьями. Приходите ко мне в гости, когда захотите. И сообщайте мне новости о Томасе.

– Да, – ответил он, взял свою шапку и направился к двери. – Я уверен, вы правы.

Больше он сюда не придет, дал себе слово Том, пока ехал в Хэмптон-корт. С ней покончено. Невыносимо видеть ее такой счастливой с этим самодовольным мужем. Но по его лицу неудержимо текли слезы, и он понимал, что, вероятно, не сможет уйти в сторону.

* * *

Впервые Том не обрадовался, обнаружив, что в кабинете его ждет король – очень сердитый король, взмахнувший перед ним какими-то бумагами.

– Вот и вы! – прорычал Гарри. – Где вы были?

– Исполнял поручение вашей милости, – почти рявкнул в ответ Том, но потом вспомнил, к кому обращается. – Ездил посмотреть, как устроилась моя любовница со своим новым мужем.

– О-о-о… – У Гарри хватило такта изобразить, что он немного смутился. – Надеюсь, с ней все хорошо.

– Да, сир. – Том едва сдерживал недовольство.

– Это к лучшему, – благодушно добавил король. – А теперь я хочу, чтобы вы взглянули на это. – Он швырнул бумаги на стол.

«Этим» оказалась написанная Джоном Скелтоном пьеса-моралите под названием «Великолепие». Том был не в настроении для интеллектуального спора, но, просматривая страницы, понял, что разозлило его государя. В пьесе Скелтон вывел короля, который без удержу предается удовольствиям, и призывал его искать компромисс между показной роскошью и умеренностью. Он изобразил короля заблуждающимся, потому что тот изгоняет мудрых министров и дает слишком много власти расточительному. Было ясно, на кого намекал автор. Том ощетинился от злости. Неужели Скелтон никогда не замолчит? Даже сидя за стенами аббатства, он продолжал неукротимо сочинять свои пасквили.

– Что мне делать? – спрашивал тем временем Гарри.

– Ничего, – ответил Том. – Это не прямая клевета. Меня самого пародировали в нескольких пьесах, но я решил, что лучше не поднимать шума. К тому же господин Скелтон только обрадуется скандалу.

– Почему он не может держаться традиционных тем, вроде доброй комедии Плавта, которую я видел на прошлой неделе?

– Потому что ему нравится провоцировать, и я не считаю, что вашей милости следует потакать ему. Лучше не обращать внимания. К слову о Плавте, сир, я намерен