Читать книгу - "Ворота к морю - Джейн Джонсон"

Он сделал жест, будто работает таким инструментом.

Оливия заметила, что он удержался от гримасы.

– Что? Похоронить его здесь? В подвале?

– Я немало времени провел в туннеле. Там есть такой участок между скалами, где, мне кажется, можно выкопать яму. Думаю, там достаточно места, чтобы спрятать тело. А иначе нам придется разрезать его на части. – Он увидел ужас на лице Оливии. – То есть мне придется. Я забил на своем веку сотни овец и коз, – приврал Хамид, чтобы снять напряжение. На самом деле он не забил ни одной. Он ведь знал их по имени, всех до единой. Умерщвление и разделывание он оставлял на долю деревенских мясников, к которым пригонял их на продажу, и это несколько снижало его выручку за каждое животное.

Правда, Михаэля он тоже знал по имени, но, Аллах свидетель, это его не остановит.

Глава 20

Бекки

– Ребекка? Ребекка, вы дома? У вас все в порядке?

Ручка дребезжит, дверь спальни открывается, и в ней показывается голова Реды. Я таращусь на него, но его взгляд уже падает на полуголую фигуру Эдди, крепко спящего рядом со мной среди смятых простыней. Картина совершенно недвусмысленная, что тут скажешь. Никогда в жизни я не чувствовала такого унижения.

Мы начинаем говорить одновременно:

– Простите, я…

– Нет… о боже мой, я…

И он исчезает, неслышно прикрыв за собой дверь.

Мгновение я лежу с таким чувством, будто с меня сняли не просто одежду, но вместе с ней лишили и целомудрия, и достоинства, и самоуважения, и вообще всего, что составляет мое «я». Потом вскакиваю с кровати, натягиваю джинсы и футболку – с искусно сконструированным протезным бюстгальтером возиться некогда – и бегу вниз, за ним.

– Реда, подождите!

Когда он поворачивается ко мне, его лицо лишено всякого выражения – лицо манекена, ожидающего, когда художник выпишет его черты.

– Я не знаю, что сказать, – неловко бормочу я.

Между нами натягивается какая-то нить, горячая, тугая, болезненная. Ни он, ни я не в силах отвести взгляд.

– Это мой бывший, он появился неожиданно…

Эдди – бывший? Это вырвалось само собой и потому не было сознательной ложью.

Реда качает головой, словно отмахиваясь от моих жалких оправданий.

– Это не мое дело.

– Я не хотела с ним спать. Какая же я дура!

«Давай, закапывай себя еще глубже, Бекки». Я все смотрю и смотрю на Реду жалобными глазами, словно в ожидании, что он исправит эту ужасную ситуацию, так же как они с Мо исправили неполадки в доме. Но глаза у него непроницаемые, отстраненные. В конце концов, кто он мне? Профессионал, который пришел сделать работу, и эта работа почти завершена. Человек, которому я должна немалую сумму денег.

Я хочу сказать ему, что он значит для меня гораздо больше, но не могу ясно выразить это словами даже про себя, не то что вслух.

Реда отворачивается, бормоча что-то о плинтусе, и вот нить между нами обрывается, и он уходит. Я хватаюсь за перила, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

«Эй, Бекки, держи себя в руках», – строго говорю я себе, и на этот раз голос, который звучит у меня в голове, – не мамин, а мой собственный. Мамы нет: теперь я это осознала. Я должна полагаться только на себя.

Оставив проблему, а именно Эдди, досыпать, я собираю в кулак всю свою решимость, выхожу в сад, выкапываю отвратительный крысиный труп, истерзанный и раздавленный, пучком травы очищаю его от земли, чтобы весь ужас его состояния был налицо, и делаю несколько снимков на свой телефон.

Затем я иду по тропинке через лес к старому сараю и каменному дому. Грузовик Мо и Реды аккуратно припаркован на своем обычном месте, сбоку, зато блестящий красный БМВ заблокировал мне выезд. Какого-нибудь туриста черти принесли, думаю я, – оставил машину и отправился гулять по прибрежной тропе.

И без того уже не в лучшем настроении я подхожу к машине и заглядываю внутрь. На заднем сиденье валяется старая панама, большой черный зонт «Данхилл» и полосатая сумка для туалетных принадлежностей, подозрительно похожая на ту, которую я купила для Эдди в «TK Maxx». Мои подозрения усиливаются, когда я замечаю керамическую термокружку с резиновой крышкой – в последний раз я видела ее на нашей кухонной стойке, а теперь она торчит в подстаканнике между передними сиденьями. На окне налеплена наклейка «Херц», а на полке багажника валяется листовка вакансий с лондонским номером телефона.

Что за?.. Зачем Эдди соврал, что приехал ночным поездом?

Злость неожиданно придает мне решимости. Я сажусь в «клио» и, хотя минут двадцать приходится маневрировать, понемногу увеличивая угол поворота, мне наконец удается протиснуться мимо BMW, оставив небольшую, но заметную вмятину на задней пассажирской дверце. Я почти слышу, как Эдди говорит в прокатной компании: «Это не я, я не знаю, как это случилось», – выезжаю из переулка на дорогу, петляющую по деревне Шеффилд, потом мимо поворота на Чиенхал и Сент-Пол-де-Леон, потом вниз по пологому холму в Ньюлин, а оттуда в Пензанс.

Не успеваю я припарковаться у «Гринмаркета», как небо надо мной раскалывается пополам, и меня окатывает как из ведра. Мокрая до нитки, я вбегаю в банк, чтобы проверить баланс на своем счете в банкомате, на ходу незаметно выжимая волосы и футболку. Держать рот на замке Джеймс, конечно, не умеет, но одно обещание он все-таки сдержал. Я подхожу к кассе, снимаю половину денег наличными, засовываю толстый конверт поглубже в сумку и бегу обратно к машине, прикрыв голову сумкой от дождя и не сомневаясь, что меня сейчас кто-нибудь ограбит. Затем я направляюсь в полицейский участок.

Там оказывается, что принять у меня заявление некому.

– У нас большие сокращения, – говорит молодой человек за конторкой, явно не впечатленный моим растрепанным видом. – Теперь, если вы хотите лично заявить о преступлении, нужно ехать в Кемборн.

– Но это же за много миль отсюда!

Я помню, как проезжала через Кемборн на поезде. Кажется, что это было несколько месяцев назад.

Он мрачно кивает.

– Одиннадцать полицейских участков закрыли. Кошмар. Если дело не срочное, можно позвонить по номеру 101 или заполнить форму онлайн.

Я сердито кошусь на него.

– Да, понимаю. Извините. Попробуйте поговорить с кем-нибудь в службе поддержки населения.

– А они могут что-нибудь сделать – например, арестовать кого-нибудь?

Молодой человек кривится.

– Вообще-то нет.

Я пролистываю фотографии в телефоне и показываю ему крысу. Он отшатывается.

– Черт возьми!

– Вот это засунули мне в щель для писем, а вчера ночью они были у меня в подвале…

– Крысы? – недоверчиво переспрашивает он.

– Нет. Двое мужчин. Они что-то делали в подвале – прятали что-то или, – вдруг приходит