Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

ощущение, что она его замучила, – сказал Гарри, сидя за обедом в своих личных покоях с Томом и королевой; все они надели траур.

– По общему мнению, король был нездоров, – заметил Том. – Да упокоит Господь его душу. – Он перекрестился.

– Этот новый король, кузен Людовика, Франциск Ангулемский… – продолжил Гарри. – Что мы о нем знаем? – Он прищурил глаза.

Том уже догадался, что Гарри ревнует к своему неизвестному юному сопернику. А как иначе к нему относиться?

– Он пока еще не король, сир, – напомнил ему Том. – Так как сперва нужно выяснить, не ждет ли королева, ваша сестра, ребенка.

Глаза Гарри заблестели.

– Английский король на французском троне! И без всяких затрат на войну! Это было бы очень кстати! Мария написала мне, что отправилась в уединение.

– Ее милость не должна покидать своих покоев сорок дней, к этому моменту станет ясно, enceinte[15] она или нет.

– Дай Бог, чтоб была! – воскликнул Гарри.

– Аминь, – произнесла Екатерина. – Но мне жаль ее. Я слышала, во Франции покои вдовой королевы сплошь завешивают черным, даже окна, и свет в них дозволено иметь только от свечей. Там она должна находиться в белой траурной одежде, в обществе одних только своих дам.

– Могу поспорить, мать Франциска глаз с нее не сводит, – рассуждал Гарри.

– Амбиции мадам Луизы хорошо известны, – сухо проговорил Том.

Он задумался, помнит ли король обещание, данное Марии. Если она родит сына, то как мать короля будет обязана остаться во Франции, каковы бы ни были ее личные желания. А если нет…

К сожалению, прошло слишком мало времени, чтобы ее чувства к Саффолку охладели. Она, вероятно, даже мечтает о свадьбе с ним, если, разумеется, сам он выразит такое желание. Том наблюдал за герцогом, пытаясь выяснить, стал ли тот меньше увиваться вокруг дам, и не удивился, заметив, что он ведет себя как обычно. Но сестра короля – желанный приз, ради которого стоит забыть о своем распутстве. Только король все равно никогда не позволит Марии выйти замуж за сына знаменосца, пусть он и герцог. Том предвидел возможные затруднения, но был слишком занят, чтобы долго задумываться об этом. Он фактически управлял страной. Гарри перепоручал ему бо́льшую часть дел, чтобы тот вершил их мудро и расчетливо.

Том знал себе цену. Он был способным и умелым государственником, а в европейских делах разбирался, как никто другой. Теперь Том установил правило, что любой, кто хочет представить на рассмотрение короля какой-нибудь важный вопрос, должен сперва обсудить его с ним. Таким образом он мог держать руку на пульсе всех текущих событий. У него на службе состояли информаторы, которые оповещали его обо всех действиях и разговорах врагов. Королевские чиновники отчитывались только перед ним. Послы показывали ему свои донесения перед отправкой за границу. Когда папский нунций отказался сделать это, Том пригрозил ему дыбой. Разумеется, он не стал бы приводить угрозу в исполнение, но следовало дать понять этому человеку, что Тома нужно держать в курсе событий.

Конечно, он вмешивался во все дела, но, для того чтобы правительство работало без перебоев, необходима некая слаженность, к тому же невозможно предугадать, когда пригодятся и пригодятся ли вообще те или иные сведения. Том понимал, что его растущие власть и богатство вызывают все больше завистливого порицания как у дворян, так и у простонародья, и бо́льшая часть этих нападок имеет целью отвратить от него короля. Однако не было и намека на то, что Гарри возмущала роскошь, в которой жил его любимый министр; напротив, он часто говорил, что наличие такого выдающегося слуги хорошо сказывается на нем самом.

Что беспокоило Тома, так это обвинения в распутстве и блуде, которые недавно появились и стали распространяться с устрашающей скоростью. Осведомители сообщали ему, что при дворе и на улицах говорят о его сластолюбии и развратной жизни, многие выражали мнение, что такое великолепие непристойно для служителя Церкви.

Том молился, чтобы эти нападки не имели отношения к Джоан, ведь они так старались соблюдать осмотрительность. Однако, если у него имелись соглядатаи, можно было не сомневаться, что у его врагов они тоже есть, пусть и не в таких масштабах. А среди многочисленных слуг в его большом доме вполне могли найтись те, кому нельзя доверять. Том внимательно следил за Гарри, пытаясь понять, известно ли ему об этих сплетнях, ожидая какой-нибудь суровой отповеди, но король как будто оставался глух ко всем пересудам. Однако Том чувствовал, что ходит по лезвию ножа. Стоит недоброжелателям откопать хоть крупицу сведений о личной жизни любимца короля, и его счастье будет под угрозой.

С тяжелым сердцем Том понял, что не может навещать юного Томаса так часто, как делал это до сих пор. Он не мог рисковать, чтобы его тайна была раскрыта, поэтому сократил число поездок до одной в месяц. Джоан, конечно, ездила гораздо чаще. Иногда они отправлялись туда вместе, и это были наилучшие моменты в жизни: создавалось впечатление, что они настоящая семья.

Его сыну было уже пять лет – очаровательный мальчуган, неистощимый на всякие шалости. Своевольный, но такой милый, что очень легко было смотреть на него снисходительно. Однако Том понимал: такое попустительство не в интересах мальчика. Было ясно, что мистрис Барлоу не справляется, когда речь идет о руководстве Томасом. Пора ему надеть штаны и поступить под присмотр наставника, который не потерпит никаких глупостей.

Том обсудил это с хозяйкой дома, и она согласилась за значительную прибавку вознаграждения предоставить стол и кров подходящему джентльмену. Сказать по правде, она явно испытала облегчение, когда Том завел речь об этом.

– Мне не хотелось просить вашу милость, – сказала мистрис Барлоу, – но за мастером Томасом теперь так трудно уследить.

– Я вижу, – хмурясь, сказал Том. – Томас, оставьте этот марципан. Вы уже съели три штуки!

Мальчик хитро взглянул на него, открыл рот и засунул туда марципан.

– О нет, не делайте так! – Том подскочил к нему и шлепнул его по попе. – Вот что бывает с озорниками, которые не слушаются старших! – Томас заревел, но Том не обратил на это внимания и обратился к мистрис Барлоу: – Мадам, если впредь он будет плохо себя вести, ему прописана доза того же лекарства. – Том погрозил сыну пальцем. – Отныне вы будете делать так, как вам скажут, или мне все передадут, – строго сказал он.

Да, пора какому-нибудь мужчине взять дело под контроль. Том хотел бы сам заняться воспитанием сына, но, разумеется, это было невозможно.

Он написал в колледж Магдалины, и ему посоветовали нанять Мориса Бирчиншоу, молодого учителя, который показал отменные успехи в