Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

что ни он, ни его аргентинские друзья не станут портить себе деловую репутацию из-за нескольких вшивых десятков тысяч. Это было резонное соображение. Скоро Жерар вообще потерял способность удивляться чему бы то ни было. Съездив с Бебой посмотреть кинту, он нашел ее вполне пригодной для жилья и подписал с владельцем арендный контракт. Переезжать можно было после первого сентября. Однажды, ужиная с Брэдли в компании нескольких алхимиков, он рассказал о своем новом жилище.

– О, отлично, – одобрил Аллан. – В деревне вам удобно будет работать. А сколько от столицы?

– Около сорока километров, точно не знаю. Не важно, там удобное сообщение, омнибусы ходят прямо с Пласа Онсе…

– Омнибусы? Вы безнадежный человек, Бусс. Омнибусы, будь я негр… Вы видите этого джентльмена? – спросил Брэдли, бесцеремонно ткнув пальцем в сидящего напротив краснолицего техасца.

– Вижу. И что?

– А то, что этот краснорожий субъект представляет здесь автомобильную корпорацию Кэйзер-Фрэзера. Ведь верно, Бобби?

«Краснорожий субъект» кивнул и без помощи пальцев передвинул сигарету из одного угла рта в другой.

– Создаем здесь филиал, – пробурчал он с невероятным акцентом, морщась от дыма, – «Кэйзер Эрджентайна». Большой завод в этом… как его? Кордова. Мистеру нужен кар? Это можно. Знаете наш «манхэттен»? Седан, четыре дверцы. Это я вам устрою. Да вон посмотрите в окно, я сам езжу на таком. Вон тот, синий, с самого края…

Жерар посмотрел и увидел машину экстравагантного вида, очень низкую и очень обтекаемую.

– Ну что вы, – сказал он, – зачем мне такой люкс?..

– Вы не смотрите на вид, – засмеялся Брэдли. – Формы у нее в самом деле роскошные, прямо сплошная Ава Гарднер, но вообще это далеко не «кадиллак». И даже не «форд», будем уж откровенны до конца. Впрочем, пару лет она вам послужит. Вы скажете тоже – «люкс»! Бобби, сколько стоит сейчас это чудо техники?

– Для нас – тысяча девятьсот.

– Слышите, Бусс? Я вам устрою валютно-обменное разрешение класса А на две тысячи. Машина обойдется дешевле, чем здесь можно купить у старьевщика списанный мотоцикл, – не больше двадцати тысяч песо…

– Что это за «разрешение класса А»? – ничего не понимая, спросил Жерар.

– Мсье не знает? – удивился один из алхимиков. – О, это интересная вещь. В Аргентине существует несколько типов, или классов, обмена валюты для операций по внешней торговле. Скажем, если простой смертный захочет купить что-нибудь в Штатах, то ему придется платить из расчета официального курса доллара. А для закупок промышленного оборудования был установлен специальный поощрительный курс, так называемый «класс А», по которому доллар оказывается в десять раз дешевле. В теории это было сделано в целях поощрения и развития национальной индустрии, а на практике этим курсом пользуются их превосходительства, когда нужно выписать для себя или для своей любовницы новый «кадиллак».

– Хуан Дуарте сделал свои миллионы именно на этом, – усмехнулся третий собеседник. – Как раз от него и зависела выдача валютно-обменных разрешений.

– Ну его к черту, – сказал Жерар, – не хочу я с этим связываться.

– Неразумно, мой мальчик, – покачал головой Брэдли. – Не возьмете вы – возьмет какой-нибудь жулик. Вам не предлагают обогащаться за счет Аргентинской Республики! Просто, если нужна машина, есть возможность приобрести ее дешево и без хлопот. Не понимаю, что вас смущает…

Жерар подумал и решил, что смущаться и впрямь нечего. Бобби из «Кэйзер Эрджентайна» записал его адрес и пообещал известить, как только дело будет окончательно улажено.

Удивительнее всего была легкость, с какой все это делалось. Вспоминая годы нужды, Жерар только пожимал плечами. Когда не на что пообедать, то иной раз расшибешься в лепешку, прежде чем удастся раздобыть сотню франков. А если на твоем счету лежит в банке сто тысяч, то прибавить к ним двадцать или тридцать, а то и больше, ровно ничего не стоит. Во всяком случае, это происходит с такой легкостью, что невольно начинаешь верить в таинственные свойства денег: например, в их способность размножаться при достижении известной степени концентрации. Сколоти только первый миллион, потом тебе и вовсе уж не придется ни о чем заботиться. Нужно ли после этого удивляться тому, что тебе вдруг – безо всяких усилий с твоей стороны – предоставляется возможность купить за двадцать тысяч машину, которая стоит тысяч триста, если не больше…

Восьмого июля, накануне Дня независимости, Брэдли наконец отбыл в Штаты. Жерар провожал его в порт: вопреки своему обыкновению Брэдли решил на этот раз отдохнуть в пути и отказался от путешествия по воздуху. «Дель Норте» отходил почему-то не от пассажирской пристани Северной гавани, а из Нового порта; обстановка отплытия была самой будничной, небольшая группа пассажиров и провожающих стояла на забитом товарными составами пирсе, под пронизывающим ветром. День выдался хмурый, туманный, все казалось серым, над решетчатыми башнями кранов с резкими, тоскливыми криками шныряли чайки.

Как и все суда линии «Дельта», совершающие скоростные рейсы между Буэнос-Айресом и Нью-Орлеаном, «Дель Норте» со своими зализанными стремительными линиями полукруглой ходовой рубки и скошенной назад низкой трубы, с удачно подобранной окраской – серый корпус с яркой зеленой полосой по фальшборту и белоснежные надстройки – выглядел нарядно даже в такой обесцвеченный день. Подняв воротник пальто и держа руки в карманах, Жерар рассеянно слушал последние деловые наставления Брэдли и слезящимися от ветра глазами оглядывал судно. Почему до сих пор он никогда не замечал красоты технических сооружений?

Подхваченная стрелой, над головами провожающих проплыла в веревочной сетке последняя партия кофров и чемоданов.

– Ну, Бусс, пойду устраиваться, – сказал Брэдли, протягивая ему руку. – Через несколько месяцев мы, очевидно, увидимся, а пока желаю успехов. Держите контакт с теми джентльменами – в случае чего они вам всегда помогут советом. Но я думаю, это и не понадобится. Теперь ваше положение можно считать прочным, я говорю это, даже имея в виду американский стандарт прочности…

Они распрощались, Жерар пожелал Брэдли счастливого плавания и отправился к стоянке такси. Выезжая с территории порта, он с интересом, словно впервые видя, разглядывал бегущие мимо пакгаузы, бетонные башни элеваторов, мачты и трубы с опознавательными марками всех судоходных компаний мира. Человеческий труд, результаты человеческого труда… Почему эта тема никогда его не затрагивала? Его интересовала природа, еще больше интересовал человек. Или человек интересовал меньше? Что, в сущности, было до сих пор основной темой его творчества? Ты скажешь – жизнь. Ну понятно, жизнь, это ведь может сказать про себя почти всякий живописец… Даже сюрреалист, любовно выписывающий развешанные по дереву потроха. Жизнь вообще чертовски сложная штука, чертовски многогранная… И всякий невольно выбирает ту или иную грань. Соответственно своим вкусам и взглядам. Так вот, какую же выбрал ты?..

– Проводил своего друга? – с несвойственной ей язвительностью спросила Беба, когда он вернулся домой.

– Брось говорить глупости, – недовольно отозвался Жерар, – ты отлично