Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

или большей либо меньшей провинции, тогда как, если мы с тобой будем живы, очень может быть, что не пройдет и шести дней, как я завоюю такое королевство, которое имело бы другие, к нему прилежащие и годные для того, чтобы венчать тебя королем одного из них…

– С позволения вашей милости будь сказано, – почтительно перебил рыцаря пузатый оруженосец, – и меня, и жену мою Хуану Гутьеррес куда больше устроил бы участок земли в курортной зоне Ла-Тересита на атлантическом побережье. Превосходные участки с рассрочкой платежей до десяти лет продает фирма «Сьеррамар» в самых живописных…

Жерар плюнул и выключил радио. Погрев руки у решетки калорифера, он приоткрыл регулятор и снова уселся на диван, принявшись ковырять в трубке Бебиной шпилькой. Напрасно он не пошел с ней в кино. Какую бы чушь там ни показывали, все лучше, чем сидеть и думать о «легионе бед». Вы, дорогой мсье, просто превращаетесь в неврастеника, вам следует серьезно обратить на себя внимание, иначе дело кончится скверно.

Четыре месяца назад, покончив с Руффо, он дал себе зарок вычеркнуть этот период жизни из памяти. Никогда о нем не вспоминать. Деньги сейчас означают для него два-три года обеспеченной жизни и работы, и это главное. А об их происхождении нужно забыть. Но черт побери, человек устроен хитро. Никогда нельзя знать, что выкинет с тобой твое собственное сердце – не то, которое гонит кровь через твое тело, а то, которое вдруг упорно отказывается забывать…

«И все же я должен забыть, – сказал себе Жерар, стиснув в зубах мундштук и окутываясь густыми клубами дыма. – Я должен или найти этому совершенно непоколебимое оправдание, или забыть. Иначе…»

В передней раздался звонок. Жерар бросил взгляд на часы – для Бебы еще рано, да и потом, у нее ключ. Не открывать, что ли… Еще окажется какой-нибудь осел из «Аполо» – для сегодняшнего настроения только и не хватает беседы с абстрактивистом. Впрочем, все равно нужно отозваться, мало ли что может быть…

Звонок повторился.

– Иду, иду! – крикнул Жерар, выходя в переднюю. – Кто там, черт возьми?

– Будь я негр, – проквакал из-за двери знакомый голос, – вы крепко спите, мой мальчик…

Жерар распахнул дверь и вынул изо рта трубку. Брэдли, в прозрачном мутно-зеленом плаще, поставил на пол оклеенный пестрыми ярлыками чемоданчик и расплылся в улыбке.

– Вы, Аллан?

– Не ждали? Хэлло, Бусс, рад вас видеть… – Брэдли заулыбался еще шире, обеими руками тряся руку Жерара. – Вчера собирался дать вам радиограмму из Рима и совсем забыл. Ну, как вы тут?

– Мерси, все в порядке. Вы из Италии?

– Из Италии, мой мальчик, именно из Италии… – Брэдли снял мокрый плащ, бросил его на столик у вешалки и вместе с Жераром прошел в гостиную. – Можете себе представить, еще вчера валялся на пляже в Сорренто и любовался итальяночками, а тут приезжаю – и вдруг такая погода. Ничего себе Южная Америка, «материк солнца»! Ну, так как вы живете, Бусс? Да, прежде всего пусть вас не смущает мое неожиданное появление, я остановлюсь у одного из своих знакомых. У вас найдется выпивка?

– Кажется, что-то есть. Не знаю точно, я давно не пил.

– Правильно делали. Но сейчас вы не откажетесь составить мне компанию, не правда ли? Впрочем, будь я негр! – Он хлопнул себя по лбу и вскочил с кресла. – Что за проклятая память, я ведь только что купил в аэропорту бутылку беспошлинного…

Брэдли принес из передней свой чемодан и, щелкнув замками, достал бутылку виски.

– Контрабанда? – поинтересовался Жерар, набивая трубку.

– Ясно. Дополнительный доход летного персонала, ха-ха-ха! Добрый старый «шэнли»… Представьте, в Италии виски стало совершенно недоступной роскошью, там его пьют только туристы, снобы или миллионеры. Остальные дуют кьянти и эту гнусную виноградную водку – как ее, «grappa»?..

Он достал из кармана перочинный нож, раскрыл одно из лезвий и занялся откупоркой, продолжая оживленно болтать:

– Я вот часто бываю в Европе, привык к ней, уважаю вашу культуру и все такое, а все же по-настоящему хорошо чувствую себя только по эту сторону лужи. Причем безразлично где, в каком-нибудь Канзас-Сити, или в Каракасе, или здесь, в Байресе… Тем более что сейчас разницы почти и не заметишь – всюду те же рекламы, те же моды, те же марки автомобилей…

Жерар усмехнулся:

– Не уверен, что уроженец Байреса будет так же хорошо чувствовать себя в Канзас-Сити и что его вообще так уж умиляет это отсутствие разницы.

– Почему? – искренне изумился Брэдли. – Поймите, Бусс, ведь только благодаря нам все эти чертовы «амигос» начинают жить по-человечески. Посмотрели бы вы, что здесь делалось еще двадцать лет назад! Я, помню, приехал сюда в тридцать первом году – страшное дело, Бусс, все кабальерос ходили в черных сюртуках, представляете идиотов? Январь месяц, сотня градусов в тени, а он не выйдет на улицу без крахмального воротничка. А могли вы увидеть в баре женщину? Да ни за миллион долларов – понятно, я не говорю о проститутках. Байрес выглядел в те годы самой захолустной испанской провинцией. После девяти часов вечера ни одна порядочная женщина не могла появиться на улице без провожатого. А теперь? Зайдите в любой бар – тьма девчонок, пьют, курят…

– Одним словом, да здравствует прогресс, – кивнул Жерар. – Прошу прощения…

Он прошел на кухню, достал из холодильника сифон содовой и формочку с кубиками льда, взял стасканы и принес все это в гостиную.

– Дайте-ка ваш ножик, я нарежу лимон, – сказал он, расставив принесенное на столике.

– Держите. Но вы не ответили на мой вопрос. Как ваши успехи?

– О, успехи фантастические. Наливайте себе сами, Аллан, я ваших пропорций не знаю.

– Пополам, как обычно. Вам тоже?

Брэдли положил в стаканы лед, ломтики лимона, на треть наполнил их виски и долил содовой. Жерар взял свой, взболтнул жидкость цвета слабого чая и задумался.

– Ну ладно, – сказал он. – За ваш приезд.

– Милле грациа, как говорят в Риме. Эх, Бусс, какую я позавчера видел итальяночку… – Брэдли покрутил головой и поднес к губам стакан. Отпил из своего и Жерар.

– Чем же закончилось ваше знакомство со стариком Руффо? – поинтересовался Брэдли. – Пришли к соглашению?

Жерар молча дожевал лимон, выбросил в пепельницу ленточку кожуры.

– Слушайте, Аллан, вас никогда не называли сукиным сыном?

– Очень часто. А что?

– А то, что вы со мной поступили как самый настоящий сукин сын. Надеюсь, откровенность вас не обижает?

– В чем дело, Бусс? До меня что-то не доходит. – Брэдли посмотрел на него с недоумением почти искренним.

– Почему вы не сказали мне, что квартира принадлежит Руффо? Вы знаете, что вы этой проклятой квартирой загнали меня в тупик?

– Бусс, будь я негр! – обеспокоенно сказал Брэдли. – Неужели старая вонючка подложила вам свинью? Послушайте, как было дело, я сейчас все вам расскажу. Квартира эта и в самом деле его