Читать книгу - "Понтифик из ГУЛАГа - Сергей Трофимович Алексеев"

но крепкие ворота открылись — то ли ветром отворило, то ли незримым в траве человеком, и в широкий проём гнедой жеребец вытащил телегу. Он сам встал возле лабаза и замотал головой. Вчерашние послушники устало соскочили на землю, один затворил ворота, второй стал разминать затёкшие ноги.

На телеге стоял белый, только что сколоченный гроб с крышкой и наживлёнными в неё самоковными гвоздями.

— Напился наш сиделец до отвала, — произнёс булькающий голос. — Говорено же было: умерь свой норов.

— Кем говорено? — откликнулся сиплый.

— Лесничий же ему сказал, не буди лиха. Теперь напился вдосталь. Сам виноват…

— Ишь, дверь даже вывалилась. Чуть лабаз не снесло…

— Ещё бы. Такая волна… Это надо же, какая неуёмная жажда была в человеке!..

— Я бы сказал, нечеловеческая. Сдох от своих страстей.

— Не надо так о покойнике, — посоветовал сиплый.

— А как ещё? Как жил, так и сдох.

— Ну что, давай за лестницей, и спускаем?

— Может, сбросим на хрен? — пробулькало в ответ. — Он закованный да ещё, поди, склизкий…

— Нет уж, давай окажем честь, — не согласился ещё вчера бывший злым, а сегодня вдруг подобревший сиплый. — Патриарх всё-таки, не нам ровня…

Они достали из кустов лестницу, но прежде чем приставить её к лабазу, сиплый снял шапку и набожно перекрестился.

— Ну, с богом… Давно я утопленников не таскал.

— Или с чёртом, — насмешливо отозвался булькающий. — Тут бабка надвое сказала…

Первым полез более лёгкий и подвижный сиплый. Лестница была коротковата, стояла почти отвесно, и послушники жались к ней, боясь опрокинуться назад. Сверху было видно, что на макушке у сиплого круглая, стариковская лысина, и волосы растут кружком, как у Саваофа, каким его рисуют на картинках. Макушка второго была укрыта тряпичной шапчонкой, но Патриарху почудилось, что и тот лысый, хотя он был более похож на апостола Павла — чернобородый, лобастый, теряющий волосы благородно, спереди. И всё равно оба сейчас показались смешными. Голова сиплого уже возникла в дверном проеме, когда Патриарх высунулся, брякнув цепями, и не сдержал насмешки.

— Здорово ночевали, архангелы!

Сиплый вздрогнул, отпрянул, хотел заслониться руками, но получилось, оттолкнул и так неустойчивую лестницу. И она, как отбитая защитниками крепости штурмовая, встала вертикально. Патриарх попытался накинуть цепь и поймать её, притянуть к себе, но не для того, чтобы спасти и избавить от падения штурмующих; намеревался использовать её для побега, но лестница качнулась и всё же опрокинулась. Булькающий послушник был ниже на несколько ступеней, не видел, что произошло, поэтому перекладины не выпустил и падал вместе с лестницей. А бывшим на конце её сиплым, как из пращи, выстрелило; он описал дугу и рухнул в высокую траву, перелетев через телегу с гробом. Конь перепугался, дёрнулся и понёс бы, коль не был бы привязан к деревцу. Телега сложилась пополам, затрещали оглобли, перекосилась дуга.

Булькающий почти не пострадал, разве что шапку потерял, и теперь на самом деле напоминал апостола Павла, но сиплый выполз из травы на карачках, должно быть, ударился сильно. Несмотря на это, они оба кинулись к повозке, сбросили гроб и, мордуя коня плетью, умчались прочь — кусок повода всё же оторвался и остался висеть на деревце.

8

Через полгода Станкевич получил новый мандат и секретную директиву — создать Отряд Особого Назначения. Пока что без определённой задачи, но с требованием, в котором была подсказка: подбирать людей, исключительно преданных делу революции, ярых безбожников, имеющих образование не ниже пятого класса гимназии и желательно прошедших школу нелегальной работы. Особое предпочтение рекомендовалось отдавать бойцам, знакомым с ювелирным делом, например, некогда служившим в ломбардах либо на фабриках по производству украшений, кто на глаз мог отличить драгоценности от подделок.

Но всё это при обязательном условии, чтоб подобранный кадр был какой угодно национальности, но только не еврей. И весьма ограниченно брать на службу чекистов из числа латышских стрелков. Следить за этим щепетильным условием следовало весьма жёстко, а более хранить его в строжайшей тайне, поскольку такая избирательность противоречила интернационализму и революционному братству народов. Особенно беречь этот секрет от всемогущего товарища Троцкого, который может испортить замышляемую операцию или вообще отнять её у ОГПУ и провести только собственными силами.

Ещё будучи охранником своего брата, Станкевич замечал почти не видимые глазу трения, происходившие между Переплётчиком и Председателем Реввоенсовета. Но временно отставленный от всяких дел, не увидел, что от их взаимоотношений уже валит дым и вот-вот вспыхнет огонь. Да и по молодости лет он не стремился вникать в такие подробности бытия высшей власти и принялся исполнять директиву.

Станислав без всяких условий и по рекомендации названного брата взял с собой латышского стрелка Веберса и уехал с ним на конспиративную квартиру, выделенную специально для штаба ООН. Набрать требуемых людей в отряд оказалось не так-то просто, в ОГПУ тогда, кроме латышских стрелков, возглавляемых Петерсом, служили бывшие лихие рубаки-конногвардейцы, в обилии петроградская матросня, недоученные гимназисты крестьянского корня и необразованные, но преданные подмастерья из бывших расклейщиков листовок и прокламаций. Интеллигентных и учёных было в обилии, особенно в столичном и Петроградском ЧК, и связанных с ювелирным производством тоже. Попадались даже эксперты по драгоценным камням и благородным металлам, специалисты-оценщики, но все до единого не годились как раз из-за своей еврейской национальности. Переплётчик скорее всего прекрасно об этом знал и поставил невыполнимую задачу, к тому же ещё запретив брать в ООН людей с улицы, тем паче, классово чуждых.

Станкевич перетряс огромную картотеку чекистов и с трудом выловил одного немца — бывшего студента Политехнического, который изучал ювелирное производство и носил музыкальную фамилию Шуберт. Потом в картотеках губернских ОГПУ отыскал татарина Абашева, потомственного казанского ювелира, Ли Суя, командира китайских наёмников и в прошлом мастера по огранке алмазов. А из милиционеров подобрал своего львовского земляка, Ежи Мазуревича, начальника угрозыска из Нижнего. Это был командный состав ООН, по штатному расписанию руководители троек. Товарищ Переплётчик список проверил, утвердил, и теперь предстояло каждому командиру найти по два подчинённых. Здесь условия были попроще, но только касаемо образования и знаний, всё остальное требовалось соблюдать строго. Станислав сутками сидел над картотеками и списками личного состава, как цыганка, ворожил над карточками, кого предпочесть, потом