Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

Он стал рассказывать, но Беатрис потеряла уже всякий интерес к событиям шестнадцатого июня. Очаровательная молодая женщина, муж был художником, жили за городом… Да нет, что за вздор! Мало ли кто из художников живет за городом… И потом, он сказал – с ребенком? У Джерри не было детей. Глупости, конечно. Впрочем, ребенок мог родиться и после…

– Да ты спишь, что ли? – окликнул Пико.

– Что? Нет-нет, я слушаю. Скажи, а у этой… протеже Хиля, большой у нее ребенок?

– У вдовы, что ли? Понятия не имею. Так вот, понимаешь, при такой расстановке сил внутри главного ядра нечего было и рассчитывать на хотя бы отдаленную возможность взаимопонимания. Поэтому они и решили делать все сами, никого не принимая в расчет. Типичная казарменная политика, что ты хочешь. Я одного до сих пор не понимаю – как ни у кого из нас не хватило тогда простого здравого смысла… Ведь предостерегал же нас дон Бернардо… О, кажется, это Хиль!

В коридоре послышались быстрые приближающиеся шаги, потом за спиною Беатрис с шумом распахнулась дверь.

– Салюд, старик! – воскликнул знакомый голос. – До сих пор жив и даже принялся ухаживать, как я вижу. Осторожнее с этим прохвостом, сестричка, – отсутствие руки не помешает ему сделать вам небольшого реб…

Беатрис оглянулась – Ларральде поперхнулся и вытаращил глаза.

– Вы? – спросил он ошеломленно. – Откуда?

– Здравствуйте, дон Хиль. – Беатрис, не вставая, протянула ему руку. – Откуда же я могла взяться, как не из дому. Я вчера вернулась. Как поживаете? Впрочем, я вижу, вы не изменились, – по крайней мере, язык у вас тот же.

– Что ж делать, донья инфанта, люди в моем возрасте уже не меняются… А я, знаете, принял вас за одну из здешних сестер, смотрю – сидит какая-то в халатике. Ну дайте на вас посмотреть!

Хиль сел на койку и бесцеремонно уставился на Беатрис.

– Да, повзрослели. Карамба, давно ли я видел вас девчонкой! А сейчас – прямо хоть на обложку. Вы не торопитесь?

Беатрис пожала плечами.

– Тогда посидите немного, выйдем вместе, – сказал Хиль и обернулся к Пико. – Ну а у тебя все в порядке? Я сейчас говорил там внизу с Торресом, он, в общем, доволен. Через месяц обещал выписать. Так что, старый пес, скоро кутнем!

– Только об этом и мечтаю. Что вообще слышно?

– А я уже и не интересуюсь, осточертел весь этот бордель. Видел одного парня из Мексики – о, кстати, донья инфанта!

– Да?

– Можете радоваться, нашелся наконец ваш друг Эрнесто.

– Эрнесто? – непонимающе переспросила Беатрис.

– Ну да, племянник Бенито Линча – вы его, помнится, однажды приводили мне в пример как человека с разносторонними интересами…

– Ах, вы имеете в виду де ла Серну. Так где он нашелся? И почему ему вообще нужно было найтись – он что, пропадал?

– А вы не знали? В прошлом году получил свой диплом и смылся, как потом выяснилось – в Гватемалу. Потом о нем опять никто ничего не знал. И вот теперь он, оказывается, в Мехико – работает в Институте кардиологии. Видимо, уехал туда после падения Арбенса. Манрике говорит, связался там с какими-то кубинцами – разносторонние интересы, что вы хотите! И опять же любовь к путешествиям.

– Делать ему нечего. – Беатрис пожала плечами. – Бедная донья Селия, с таким сыном не соскучишься…

Встав, она отошла к окну, оттягивая кулаками карманы халата. Над больничным садом, сталкиваясь и обгоняя друг друга, торопливо бежали разорванные облака. Кто может быть эта знакомая Хиля Ларральде?

Через четверть часа они вышли из подъезда госпиталя. Ветер растрепал волосы Беатрис, подхватил юбку.

– Дьявол, – сказала она с досадой, быстро нагнувшись и прижав подол, – насколько удобнее носить брюки…

Хиль, глядя на нее, молча посмеивался.

– Да, донья инфанта, вы-то изменились порядочно. Кстати, что вам мешает ходить в брюках?

– Не хочется огорчать папу, – сказала Беатрис. – Он скоро уезжает, как-нибудь дотерплю…

– Когда едет дон Бернардо? – поинтересовался Хиль.

– Очевидно, на будущей неделе. Это идиотское назначение… Пико совсем поправится, как вы думаете?

– Как сказать! Новая рука у него, боюсь, не вырастет, это случается редко, и то больше с ящерицами. А в смысле этого… – Хиль постучал себя по лбу, – он будет даже лучше прежнего. От таких казусов люди обычно умнеют, если они не лишены мыслительных способностей от рождения.

Беатрис шла молча, щурясь от ветра. Наконец она решилась и глянула искоса на своего спутника:

– Зайдем куда-нибудь? Я бы не прочь выпить, если вы не возражаете.

– Пить я могу всегда, – с готовностью отозвался Хиль. – А вы что, уже алкоголичка?

– Европа, знаете ли, всему научит, – в тон ему отозвалась Беатрис. – И потом, хочется ощутить себя на родине. Едемте на Коррьентес, в какой-нибудь самый прокуренный бар!

– Нет, спасибо. В прокуренных барах вам придется бывать с другим провожатым, я драться из-за вас не намерен. У меня есть в жизни более интересные планы, чем умереть, защищая честь последней Гонсальво де Альварадо…

– Какой кабальеро, – вздохнула Беатрис. – Где же нам тогда выпить?

– Поедемте к Конгрессу, там недавно открылась симпатичная берлога.

Поехали к Конгрессу. Выйдя из троллейбуса, Беатрис обвела взглядом площадь. Ей вспомнилось вдруг, как года три назад они с Нормой и еще двумя одноклассницами тайком устраивали «кутежи» вот здесь напротив, в кондитерской «Эль Молино».

– Дон Хиль, почему так быстро проходит детство? – спросила она. – Вам жаль, что вы уже взрослый?

– Нет, я этому скорее рад, – отозвался тот. – Я почему-то не сохранил о детстве особенно светлых воспоминаний. Вспоминать студенческие годы куда приятнее, особенно первые. Осторожнее, куда вы лезете под машину! – Он удержал ее, схватив за локоть; выждав, они перебежали на тротуар, и Хиль указал пальцем. – Идите туда – видите, где сплошное стекло? Занимайте столик и ждите. Я подойду через минуту, только позвоню в одно место…

Беатрис вошла в указанную дверь и села за столик. В баре, отделанном в подчеркнуто современном стиле, было прохладно и почти пусто. Бармен, спрятанный за развернутой газетой в углу стойки, выглянул поверх листа и вопросительно глянул на Беатрис – она сделала отрицательный жест, бармен кивнул и снова спрятался. На стойке, рядом с батареей миксеров, стоял телефон. «Странно, что Хиль пошел звонить из автомата», – подумала Беатрис.

В этот момент он сам вошел в стеклянную дверь, поздоровался с кем-то за столиком, по-приятельски окликнул бармена и на ходу заказал что-то, не посоветовавшись с Беатрис.

– Ну как, нравится здесь? – весело спросил он, усаживаясь за столик. – Здорово отделали, собаки, можно вообразить себя где-нибудь в Кайо-Уэсо[78]. Кстати, как поживает ваш янки?

– Жив, насколько я знаю. Дон Хиль, нескромность за нескромность, – кому это вы ходили звонить по телефону? Можно ведь было отсюда, правда? Уходят в таких случаях, только если разговор секретен. У вас завелась возлюбленная?

– Мне было тринадцать лет, донья инфанта, когда у меня завелась возлюбленная. Так что