Читать книгу - "Змеелов - Даха Тараторина"

– Вот ещё! Тебя в Яре, никак, кто-то заждался? Единственная, кто тебя придушить не хочет, здесь. – Ирга помолчала и добавила: – Да и то не точно.

Она сползла по склону, оставляя за собой примятую траву. Змеелов закатил глаза.

– Ну что ты ещё удумала?

– Как что? Азара хоронить!

– Угу. Сначала Костыля, следом этого… если это вообще он. Потом за Блажу возьмёшься? Чтобы уже всю их семью прикопать и с полным правом в избе поселиться?

Колдовка спустилась на дно оврага, ноги сразу утонули в вязкой грязной жиже. Сказанное задело её, но над покойником браниться – последнее дело. Она лишь вскинула голову и фыркнула:

– Когда ты ночью меня целовал, что-то не противился моим приказам.

На сей раз покраснел Змеелов. Ирга же пошла к мертвецу. Пустые глазницы смотрели на неё не грозно, скорее, просительно. Сколько пролежал здесь Азар? Быстро помер али успел помучаться? И отчего вышло так, что зверьё не растащило кости? Тревожно было касаться его останков. Но, не желай лес, чтобы колдовка нашла их, не указал бы путь. Приходилось верить своим глазам, а не тому, что видел Змеелов.

Последний быстро заскучал ждать и тоже спустился. Безо всякого трепета прошлёпал по грязи, пнул костяную руку с дороги, чтоб подобраться к черепу.

– Должна будешь! – буркнул он.

– Размечтался, – отбрехалась Ирга.

Присев на корточки, колдун брезгливо ткнул в кость.

– Шею он свернул. Видишь? Вот здесь сломано. Он не мучился. На, погляди.

Резко выпрямился и… швырнул череп колдовке. Та взвизгнула, поймала…

– Ты обалд…

…и заглянула в глазницы покойника.

Хорошим мужем или отцом Азар не был. Был как все: пил, домашних поколачивал, но иной раз привозил подарки и учил сына молоток да весло в руках держать. Отчего так любила его Блажа, она и сама не сказала бы. Но любила, да так крепко, что по молодости-глупости догадалась приворожить. Колдовское слово помогло али ещё что, но Азар на Блаже женился. Вот только обманом счастья не приманишь… Случалось, что жена хромала после того, как Азар учил её уму-разуму, случалось наоборот. И лишь на людях были эти двое не разлей вода, словно сама матушка Жаба благословила их союз.

Когда Азар свалился в овраг, он даже не от дикого зверя бежал. Не от тени, встреченной в лесу, не от силы нечистой. Бежал он от себя самого, от семьи да от тумана в голове, который ни брага не могла развеять, ни ссоры с женой.

В одном Змеелов оказался прав: Азар в самом деле не мучился. Не больше, чем при жизни.

Ирга вынырнула из чёрных провалов глазниц. Череп в её ладонях нагрелся, по нему расползлись пятна мха, словно за несколько ударов сердца сделалось то, что воля Лихобора сдерживала вот уже десять лет. Кость рассыпалась в мелкую крошку, а следом пропал и скелет. Лихобор дозвался того, кто выслушает правду, и умолк.

– Ну, убедилась? – подбоченился Змеелов. – Так что кончай сопли жевать.

– Я не…

– Угу, то-то у тебя глаза на мокром месте. Тоже мне колдовка! Чуть что – в рёв.

Ирга зло вытерлась грязным рукавом.

– Я не ревела! Ты-то уж точно моих слёз не дождёшься!

– Другое дело. Злой ты мне нравишься больше.

Он быстро подошёл, дёрнул Иргу на себя и прижал к груди. Ледяные объятия охладили вспыхнувшие щёки, и девка обмякла, сдаваясь.

– Лучше бы я не смотрела…

Змеелов кивнул и положил подбородок ей на макушку.

– Иной раз и я так думаю.

– Он лежал здесь всё это время… Лежал, гнил… А мы не знали. Мы боялись войти в лес. А Лихобор ведь звал! Он метель на остров наслал той зимой, он кричал… а мы не слышали. Не умели слушать, что говорит нам чаща.

Змеелов гладил её по волосам и сам не верил, что успокаивает рыжуху заместо того, чтобы просто на неё рявкнуть.

– Чепуху-то не мели. Дурень в овраг свалился. Благо, другие за ним не сунулись, не то следом бы в Тень отправились.

– Следом… За ним ведь и отправились. Жена телом здесь осталась, а рассудком… Она ведь любила его. Крепко любила… Скажи, Змеелов, – Ирга ногтем ковырнула старый шрам на его груди, – мог Азар ополоуметь из-за приворотного зелья?

Колдун хмыкнул.

– Что, наша безумная не безгрешна оказалась? Опоила?

Ирга сильнее прижалась к нему. Она уж и сама не верила в то, что показали ей мёртвые глаза.

– Азар так думал.

– Нет, лягушонок. От приворота в лес не бегут.

– А от чего бегут?

– От дури, – отрезал он. – И когда мозги пропил.

– Не надо так. Дядька Азар… Он несчастный был. И Блажа тоже. Она думала, Азар супротив нечистой силы не выстоял, а он по глупости шею свернул… Что я теперь ей скажу?

– Ничего не скажешь. А скажешь, – она не поймёт. Полоумная.

– А если… – Кровь в жилах колдовки вскипела. Её сила Змеелова лечит, мёртвое дерево оживляет. Что ей мёртвый разум? – Если я её вылечу?

– Не вылечишь.

– Я смогу! – заспорила колдовка. – Тебе же помогаю, значит и ей…

Змеелов поймал её лицо в чашу ладоней, задержал взгляд на губах, с усилием перевёл его выше.

– Я не сказал, что ты не сможешь. Сказал, что не вылечишь. Блажа обезумела не от горя. Она обезумела от вины. И вылечить себя сможет только она сама. Когда простит.

Ирга хотела спросить, отчего Змеелов так решил. Хотела, но заглянула в его глаза и смолчала. Потому что иногда отвечать не нужно, и без того всё ясно. Потому что Змеелов себя тоже не простил.

***

Они выбрались из оврага, но не спешили обратно в лагерь. Чёрное переплетение деревьев светлело, один за другим проявлялись стволы, ветви, листья, воздух свежел, меркли звёзды. Близился рассвет.

– В Яре знают хоть, до чего ты сердобольная? – не выдержав тишины, усмехнулся Змеелов. – На каждый плач спешишь.

– Расскажешь кому – прибью, – отшутилась Ирга.

– Да мне и не поверит никто.

Она всё таращилась вперёд, но не видела ни пробуждающегося леса, ни оврага, ни рассвета. Таращилась ровно слепая. А внутри выла от бессилия. Не точно так ли выл Лихобор, призывая детей своих на подмогу? Не так ли бился в агонии, не способный докричаться до тех, кто делил с ним гадючий остров?

Колени подогнулись, девка села, свесив ноги со склона.

– Пойдём! – позвал колдун.

Она помотала головой.

– Ты иди. Я после. Догоню.

– Ой, ну не дура ли!

Ему бы досадливо махнуть рукой да уйти, но вместо того колдун сел рядом.

Ирга кивнула.

– Дура. Но, когда слышу, как кто-то плачет…