Читать книгу - "Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич"

силах остановиться. Все вкажется мне важным и хрупким. Снова отстраняюсь, на этот раз не из страха, а чтобы увидеть его лицо. Непредсказуемые глаза, которые смотрят на меня с желанием. Растворяюсь в его поцелуях, растворяюсь в нем.

— Георг, — шепчу я, и его имя, произнесенное вслух, звенит эхом комнаты.

Он задерживает дыхание, и я тоже. Остановиться невозможно. И мы не останавливаемся. Мы поглощаем друг друга, нас двоих, наши души переплетаются, и я знаю, что больше ничего не будет важным. Закрываю глаза, впитывая тепло его тела, и чувствую, как его рука прижимает меня к себе, мы… слышу стук в дверь.

— Георг! Амелия! Вы двое, помогите мне! — голос Риза звучит таким отчаянным, что я почти мгновенно распахиваю глаза.

Ловласс, казалось, и не пошевелился, но я вижу, как его взгляд моментально становится насторожённым.

— Я должен вернуть Поро, слышите? — не унимается риз. — Я должен вернуть графиню! Где она? Где она?!

Шум за дверью.

— Только не думай входить, — начинает Ловласс, но уже поздно.

Замираю, осознавая, что сейчас произойдет. Мгновение — и дверь резко распахивается. Риз стоит на пороге, его лицо взволновано, глаза полны решимости.

— Вон! — кидаю в него подушку. — Вон!

Риз застывает и молчит, пораженный увиденным. Ловласс спешно накрывает нас одеялом, скрывая от чужих глаз. Я смущаюсь, никогда такой смущенной себя не чувствовала.

Ловласс смотрит на меня и взглядом говорит, что волноваться и смущаться не стоит. Его губы изогнуты в легкой улыбке.

— Я не думал, что вы, эээ, заняты? — невпопад бросает Риз.

— Конечно, мы заняты! Убирайся! Или ты мало сегодня получил?

Словно вспоминая удар, Риз потирает подбитую губу. Получил он достаточно, но это его не остановит. Как необычно выходит: эти двое — стоят друг напротив друга, оба в трезвом рассудке, она такие, какими и должны быть, без проклятий, но они слишком разные. Даже не верится, что я однажды их перепутала. Невольно в голову закрадываются мысли — они не виделись семь лет, им же… должно быть, этим двоим есть, что обсудить. Они друг для друга стали незнакомцами. Но в то же время смотрю на них и… ведут себя словно и не была времени разлуки.

— Я должен знать, что Поро в порядке, — говорит Риз.

— После того, как ты киданул ее, — Ловласс набирает в легкие воздух. — А знаешь, я не собираюсь к этому возвращаться. Не сейчас. Ты рушишь нам момент!

— Ну простите, — говорит он совсем без сожаления. — Давайте найдем Поро, и потом устраивайте себе брачные ночи, сколько хотите.

— Убирайся! — в Риза летит подушка теперь он Георга.

Момент разрушен — это так, но с другой стороны… смотрю на Ловласса — такого родного и близкого и прячу улыбку. Я счастлива и знаю — он тоже. И у нас будет еще много времени.

— Что за шум? — высокий голос врывается в нашу комнату.

Нет-нет-нет! Еще свекровушки тут не хватало. Свекровушка растягивается в широкой улыбке, глаза прищуренные — хитрые-прехитрые. Здесь людям вообще не известно слово «смущение».

— Эта дверь медом что ли намазана! — Ловласс тянется за очередной подушкой, но подушки у нас закончились. — Мама, забери отсюда моего брата.

Свекровушка заливается смехом. Она тоже счастлива, хоть до конца и не верит.

— В порядке твоя Поро, — наконец-то смягчается Ловласс. — Мы поедем к ней на рассвете. К твоей Поро.

— Куда поедем? — не может вытерпеть Риз. — Где она?

Я не могу сдержать смешок от происходящего. Только-только у нас с Ловлассом появилась возможность уединения. Нашего, личного уединения, свободного, без проклятий. И вот на тебе — брат моего любимого и его мать — все у нас зрители. Я, конечно, понимаю, что драконы не стеснительный народ, но я-то не из них, я-то стеснительная! Ловласс видит мой смех и отвечает тем же, вот так мы оба хохочем, не разделяя тревог Риза.

— Она сбежала? — не терпит Риз. — Или ты ее куда-то запрятал? Георг, если ты с ней что-то сделал, клянусь, я…

— Выметайтесь из комнаты, — Ловласс все-таки вылезает из постели, идет к брату. — Вон.

Успешное выталкивание ненужных зрителей, и мы с Ловлассом снова вдвоем. Сидим на постели и медленно вздыхаем.

— Мы должны лететь, — говорит Ловласс негромко. — Они не оставят нас в покое.

Я знаю.

— Я это не поддерживаю, — продолжает он.

И это я тоже знаю.

— Но у нас будет целая вечность.

Обязательно будет. Наши ладони переплетаются и становится жарко. Рвано вдыхаю, и прячу улыбку. Мы столько ждали, и еще подождем.

Эпилог 1

— Мне нужна жена.

Подруга-старейшина выходит вперед, подозрительно смотрит на Риза.

— Одной Амелии тебе мало?! Что еще такое?

Риз приближается, а я слышу шепоток за дверью. Точно такую же сцену подруги-отшельницы наблюдали год назад. Точно такую же. Риз одергивает пиджак, поднимает голову выше.

— Я знаю, что ты здесь! — говорит он громко, надеясь докричаться до девушки за дверью. — И знаю, что виноват. Прости, я никогда не смогу искупить своей вины, но… дай мне шанс. Прошу, Поро… Прошу.

Думает, этого достаточно? Вряд ли. Вряд ли хоть каких-то слов тут будет достаточно. Риз шумно втягивает воздух, собираясь с мыслями.

— Я хотел тебя защитить, — снова начинает он. — Я не хотел причинять тебе боль, ты… Я ждал момента, чтобы забрать проклятье у брата и думал, что потеряю рассудок в любой момент. Я бы не вынес, чтобы ты страдала.

Дверь резко открывается и в коридор вываливаются кряхтящие подруги-отшельницы. Они падают на пол друг на друга, и поднимается высокая фигура с благородной осанкой в коричневом платье и глупом чепчике — ну прямо самая ярая приверженица подруг. Поро стоит, сжимая челюсти и смотрит на Риза. В глазах ярость смешивается с тоской. Моя бедная подруга. Поро набрасывается на Риза со всеми скопившимися чувствами.

— Обманщик! Все эти годы! Я должна была знать!

— Прости меня, — тише говорит Риз, и от его привычного ледяного спокойствия не остается и следа.

Еще никогда я не видела Риза таким виноватым. Смотрит щенячими глазками, не моргая. Он вдруг кажется несчастным и крохотным. Подруги-отшельницы, видно, тоже замечают перемены, вот и не лезут.

— Подлец! — Поро дает ему пощечину, подруги ахают. — Как ты мог! Как! Ты! Мог!

— Прости.

— Тебе долго придется извиняться! — снова пощечина. — И я не прощу! Никогда не прощу! Такое не прощают!

Подруги-отшельницы не лезут, даже подруга-старейшина не лезет. Они только смотрят с восхищенными глазами и медленно моргают. Сплетен будет на сто лет вперед.

— Ну-ну, достаточно избиений, — мы с Ловлассом наконец выходим из укрытия, и Ловласс