Читать книгу - "Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич"

яркие одежды, блестящие глаза. Ловласс держит меня под руку, и я ощущаю, как уверенно стучит его сердце. Гости кружатся в вальсе, смеются, радостно кричат, но еще один шаг — и мы оказываемся в самом центре танцующего вихря — взгляды устремлены на нас. На хозяев торжества.

— А вот и именинник! — радуется кто-то из гостей.

Пальцы Ловласса сжимаются на поем локте. Он наклоняется и шепот щекочет висок.

— Если хочешь — можешь идти, — говорит он. — Весь этот прием — формальность, а сегодня был сложный день и…

— Все в порядке, — отвечаю я, и грудь наполняется. — Я останусь с тобой.

Я хочу раствориться. Завтра мы начнем поиски, а сегодня — у Ловласса — день рождения.

Смотрю на Ловласса, прижимаюсь щекой к его плечу, и тихо смеюсь. Этот смех — не потому что смешно, а просто так, от счастья, от невозможности происходящего.

— Георг, желаем тебе…

Идут бесконечные пожелания счастья, богатств, здоровья, наследников. Наследников. В груди ноет, но Ловласс прикасается губами к моему виску, легко, нежно, будто говоря: «Это все неважно, Амелия, это все неважно».

— Вот вы где, — рядом вырисовывается свекровь, суетливо поглядывая на гостей. — Прибыли старейшины рода, они хотят пообщаться с тобой наедине.

Свекровь смотрит на Ловласса, оценивая, и, кажется, только сейчас впервые замечает шрам. Сочувственно охает, но ничего не говорит.

Краем глаза замечаю старейшин. Поглядывают на нас с Ловлассом, выжидая.

— Я скоро вернусь, — Ловласс касается губами моей макушки и уходит на встречу со старейшинами.

Вот я снова осталась одна. Знаю, он правда вернется, ведь нет причин для исчезновения, но все же в глубине души живет страх, что Ловласс снова испарится.

— Ну и денек, да? — свекровь мягко приобнимает меня за талию.

— Да, — отвечаю я, а сама слежу за Ловлассом. — Зачем он понадобился старейшинам?

— Традиция.

Традиция? Ничего не объяснено, но настораживает. В толпе замечаю тревожное лицо Поро и бегу к подруге. Мы не виделись с прошлого четверга, и я не думала, что она появится сегодня на празднике.

— Поро, — мне удается поймать ее за руку.

— Сегодня его день рождения, — бормочет подруга. — День рождения Риза.

— Да.

И Георга — про себя добавляю я. Поро облокачивается о стену, тяжело дышит.

— Он сбежал, — бормочет она. — А я даже не могу увидеть Риза, даже попрощаться не могу.

— Он не в себе, — отвечаю я, и на этот раз говорю правду.

— Мне все равно. Я люблю его. Если бы только я могла его увидеть.

Поро хватает меня за руки, сжимает крепко-крепко, и мое сердце не выдерживает. Мы-то с Ловлассом вместе и относительно счастливы, а эти двое несчастных влюбленных… Вспоминаю наш с Ризом разговор, вспоминаю, как он просил убить его. Я уже ослушалась его однажды, теперь ослушаюсь снова.

— Пошли со мной, — тихо, но твердо говорю я. — Но запомни, Поро, после того, что ты увидишь — назад дороги не будет.

В ее взгляде любопытство смешивается с неподдельным страхом.

— Пошли, — хватаю ее за руку так же, как Ловласс хватал меня, и веду в подземелье, туда, где страдает Риз, туда, где таится правда.

Глава 41

— Чем я могу помочь? — Поро стоит, не в силах пошевелиться и молча плачет.

Ничем. Мы ищем ведьминого потомка. И, если у нее нет каких-нибудь магических штук, для быстрого поиска, то вряд ли ты сможешь что-то сделать.

Риз лежит, скованный, поджал ноги к груди и тихонько рычит. Может, зря я притащила сюда Поро? Глубокий вдох. Нет, не зря. Она должна была узнать правду. Правда, даже такая, лучше неведения.

— Вот ты где? — звучит за спиной голос Ловласса. — Я почему-то не удивлен.

Стоим втроем, поглядывая на беспокойного Риза. Поро плачет, прерываясь на тихие всхлипы. Ловласс сжимает мое плечо, словно говоря «держись». Но держаться надо Поро, и я обнимаю подругу крепко-крепко. Ловласс остается чуть поодаль, не вмешивается, просто смотрит.

— Есть мысль, — неожиданно говорит он. — Если мы хотим найти потомка ведьмы, то надо бы проявить смекалку. Магическую смекалку.

— Что?

— Есть амулеты поиска. Их надо сделать самим. Считается, что они сведения об изготовлении давно утеряны, но… что, если нет. Мы поговорили со старейшинами рода, те предложили поискать в древних библиотеках.

— Библиотеках? — тупо переспрашивает Поро. — В древних? Но где мы такие найдем?

— В общине подруг-отшельниц, — отвечаю я, сама удивляясь тому, как близко было решение.

— В общине?

— Да! — радостно киваю. — Там была большая библиотека. Подруги не читали, но… она сохранилась с древнейших времен.

Радость в глазах Ловласса — бесценна, ослепительна, она чарует, вспыхивая, как разгорающееся пламя надежды. Радость проникает в душу, растапливая страх за будущее. Ловласс подхватывает меня — так легко, словно я пушинка, и тут же чмокает в губы, горячо, трепетно, по-настоящему. Внизу живота разгорается пламя. Поро отворачивается, чтобы не видеть нас.

— Летим, — вдруг говорит Ловласс. — Летим прямо сейчас.

В общину подруг-отшельниц? Но я… Наверное, мне надо переодеться, не заявляться же к ним в парадной одежде с голыми плечами. Меня ж подруга — старейшина в таком виде на порог не пустит, но я уверено киваю «Да».

— Я с вами, — спешит Поро. — Я тоже полечу.

То-то подруги обрадуются гостям. Потираю переносицу, представляя лицо подруги-старейшины, когда я вернусь с мужем и красавицей Поро. Поро же… Она как символ всего от чего бежали подруги. А я… Смотрю на свои руки, на аккуратные ногти, на нежное платье. В общине подруг я тоже уже чужачка. Слишком знатная, слишком красивая, слишком любимая. Втягиваю воздух и надеваю на лицо уверенную полуулыбку.

— Я согласна, — говорю, глядя на Поро. — Летим все вместе. Библиотека огромная, втроем найдем нужную информацию быстрее.

— Вдвоем, — подмигивает Ловласс.

Точно-точно, проклятая дислексия.

— Вдвоем, — соглашаюсь я.

И мы сбегаем с праздника. Сбегаем, чтобы приблизиться к решению невозможного.

Община подруг отшельниц была моим домом долгие годы. Здесь я выросла, здесь я научилась главным правилам жизни, здесь я стала той, кто я есть. Это место возвращает меня в детство. Стоим у дверей нашего деревянного дома отшельниц. Ловласс одевается в кустах после превращения. Заявись он сюда голым — был бы точно скандал.

— Ты жила здесь? — спрашивает Поро. — В этом дряхлом…

— Да, — перебиваю раньше, чем она успевает договорить. — В этом дряхлом домишке. И я люблю это место.

— За что его можно любить?

— За то, что мне здесь было хорошо. За то, что меня здесь любили и дорожили мной. За то, что эти женщины стали мне матерями, сестрами, подругами.

Поро морщится. Она не может представить, и ничего.