Читать книгу - "Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич"

счастью не только для себя-любимой, но и для других. Вот сейчас, совершив невозможное, разрушив проклятье, я не могу поверить. Я смогла. Маленькая девочка— крупинка в огромном мире, смогла что-то исправить.

Ловласс делает шаг ко мне, и в его взгляде сверкает искра. Горячо, обжигающе горячо внутри. Сердце колотится, ведь, если проклятье снято, то мы можем… Отвожу глаза, чтобы не думать лишнего. Надо убедиться.

Георг тоже это осознает, поэтому не спешит, поэтому вместо лишних слов и движений, он просто обращается драконом. Вспышка, и вот он — огнедышащий ящер во всей красе.

— Какой ты у меня красавчик, — говорю, легко поглаживая его морду. — Самый прекрасный дракон.

Ловласс фыркает, и от этого невозможно не рассмеяться. Ощущая, как сердце падает и медленно поднимается, я забираюсь на спину самого величественного и сильного существа на свете.

И мы взмываем в небо. Поднимаемся выше и выше, парим над лесом, над озерами, мы покорили этот мир, мы покорили ветер. Все внизу кажется кукольным — крошечные дома, тонкие тропинки. Мир прекрасен, мир огромен, но мы… мы выше всего этого. Мы выше этого мира. В первый раз я боялась, но теперь… теперь меня переполняет лишь бесконечный восторг! Он и предвкушение перемен.

Ловласс делает петлю — крюк, он это нарочно, играет. Взвизгиваю и смеясь легко толкаю его в бок. Веселится он, значит? И я веселюсь.

Ловласс рычит — тоже смеется. Да, даже будучи в облике дракона он может смеяться. Я чувствую это, и каждой клеточкой ощущаю, как он счастлив. Дорога до особняка короче, чем когда бы там ни было, мы не можем ждать. Наконец Ловласс идет на снижение и приземляется на лапы. Приземление, как всегда, выходит мягким. Раз, и мы уже на земле.

— Амелия!! Георг!!

Свекровушка. Поразительно, как я теперь радуюсь женщине, которую когда-то считала своим врагом номер один. Сейчас же она бежит, и едва успеваю раскрыть руки, как она врывается в объятие, с чувством прижимает к себе, горячая от слез.

— Что вы сделали? — спрашивает свекровушка. — Как? Как у вас это получилось?

— Риз в порядке?

— Да! Да, и это чудо! Настоящее чудо!

Ловласс уже обернулся человеком и стоит перед нами в чем мать родила. Ох уж эти превращения.

И вот из дома выходит Риз, такой же, как Ловласс, но сдержанный, чуть более закрытый и более одетый. Его глаза блестят, полные надежды и неверия, а губы… он улыбается. Впервые на моей памяти Риз улыбается. Счастливой улыбкой ребенка. Немного смущенного, но по истине счастливого.

— Спасибо, — только и говорит он. — Не знаю, как вам это удалось, но спасибо. Это было…

Ловласс вдруг выходит вперед и резким ударом бьет брата по лицу. Удар выходит что надо, у Риза губа в крови, а в глазах читается немое: «За что?».

— Георг! — взмахивает руками свекровушка. — Это что еще такое?

— Ты заслужил! — говорит Ловласс брату. — Самовольный. Сам все придумал. Сам поменял нас местами! Сам все решил!

Ловласс делает шаг и ударяет снова, заставляя Риза скрутиться пополам и рассмеяться сквозь легкую боль.

— Все же получилось, — говорит Риз. — А теперь скажи мне, где она.

Ой… Она? Она!

— Так теперь ты вспомнил про Поро! — качает головой Ловласс. — Тебе придется перед ней извиняться, много извиняться.

Ловласс встречается взглядами со мной, обжигающее пересечение. Теперь ни Риз, ни Поро не имеют значения, в мире остаемся только мы с Георгом. Проклятье снято. Снято. Снято. Сердце бешено колотится, а в груди становится щекотно. Беру Ловласса за руку, и мы входим в особняк.

Глава 47

Мир растворяется. Или мы растворяемся в мире. Ловласс закрывает за нами дверь в свою спальню. Мою руку сжимает крепко, он не отпустит, не отпустит никогда. Ловласс смотрит внимательно, поглощая взглядом каждую клеточку моей кожи, поглощая взглядом мой дух. Мы сдерживались так долго.

— Вот мы и остались вдвоем, — шепчет Ловласс, и дыхание щекочет висок.

Я поворачиваюсь к Ловлассу, и губы сами находят его. Быстро, страстно, в душе все замирает и переворачивается. Мягкие губы, медовые и нежные. Мы растворяемся и… вдруг я отстраняюсь и замираю. Раскрасневшееся лицо Ловласса, звериный взгляд, лохматые волосы. Дышит тяжело, так же как и я. В голове звенят голоса подруг-отшельниц, но они всего лишь шум.

— Мне страшно, — вырывается у меня. — Георг я…

— Тише, тише, — Ловласс прижимает меня к груди, обнимая.

Обнимает крепко, но с нежностью. В нем столько любви и тепла.

— Ну тише, — выдыхает он мне в губы. — Все хорошо. С нами все хорошо. Мы дома и проклятья сняты. Все будет хорошо.

Хватаюсь за него, ощущая обжигающее тепло тела.

Свекровушка и Риз остались снаружи — и хотя я знаю, что они где-то рядом, сейчас мир состоит только из нас двоих — из меня и Георга. Поднимаю голову, глядя на Ловласса. Его ладонь — теплая и уверенная касается моей шеи. Вдыхаю запах его кожи, перемешанный с запахом дождя, костра и странной неуловимой магии. Я тянусь к Ловлассу губами. Мне жарко, и от этого трепещет в груди.

Он поворачивает меня еще ближе, так, что ладонь ложится на мою шею. Теперь целует он. Легко, но со страстью. Проклятье снято. Даже не верится, что… Снято. Проклятье снято. Его легкое дыхание скользит по моей шее, заставляя мир внутри переворачиваться снова и снова.

Все эти месяцы, всё, что было до этого, — теперь кажется далеким и несущественным. В этом моменте есть только он, только я, только всё, что мы могли бы быть вместе. Только пламя, что горит между нами. Наше пламя, наша вселенная.

Он нежно отводит мои волосы с лица, но делает это так, как будто боится повредить момент, как будто каждое движение должно быть осторожным и важным. Пальцы скользят по моим бедрам, а дыхание его становится прерывистее. Тело… Сильное тело моего мужчины как сталь, но он остается нежным и словно ждет, чтобы я дала знак, разрешение.

Я чувствую щекотку от его руки на своей спине, она скользит наверх, проходя вдоль позвоночника.

— Амелия, — его голос глубокий и низкий, в нем ураган чувств.

Он шепчет моё имя, шепчет снова и снова, и вдруг наши тела встречаются в жестоком, почти болезненном объятии. Закрываю глаза, ощущая, как его губы касаются моей шеи.

— Ты моя, — шепчет он, и этот шёпот превращается в обещание.

Обещание спасти, защитить. Обещание подарить мне целый мир. Я люблю его. Люблю. Издаю легкий стон, а Ловласс тянется, он нежный и сильный, мы не в