Читать книгу - "Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин"

— Грозным видом их можно и не напугать! — как будто прочитали мои мысли Аудульф и Торир. — Надо действиями подкрепить наше условие! Разреши, хевдинг, нам за бабами погоняться, повалять их немного!

Ну что ж, это война, а мы на этой войне — наемники. Не убудет от местных баб. А если кто и родит потом, их деревенской крови это только на пользу будет.

— Хорошо! — кивнул я. — Только не все сразу и без увечий! Половина развлекается, остальные караулят. Потом поменяетесь!

Тяжелое решение, но ничего не поделать. Воины восприняли мои слова восторженным ревом. И тут же ломанулись хватать баб и тащить их кто куда.

Двум отрокам я приказал разжечь костры прямо здесь, на площади. Причем для того, чтобы сварить похлебку и накормить детей. Но староста меня совсем не понял — подумал, что мы пытать сейчас всех начнем на этих кострах. Подбежал ко мне, бухнулся в ноги и запричитал:

— Господин! Мы согласны! Соберем все, что есть! Только не калечь и не убивай!

— Ну так беги, собирай! — придал я своему голосу стальных ноток. — Не вижу, чтобы ты торопился! И да, два больших котла с водой сюда, на костры, поставить! Да телеги сюда притащите и на них грузите все! Быстро!

Староста и еще несколько деревенских, по его выбору, умчались собирать выкуп.

Мал, по моему знаку, взял из ближайшего хлева барана и уже разделывал его на куски, чтобы сварить.

Я громко свистнул три раза, вызывая из леса Тихомира с лошадьми.

Местные выкатили пару телег. Прибывшим с лошадьми холопам было приказано впрягать их в телеги. У местных я решил лошадей не отбирать, все же они им очень нужны, а у нас свои есть для этих целей.

Скоро поспела каша с бараниной, я разрешил поесть своим воинам, а остатки, больше половины двух огромных котлов, отдал местным. Вроде бы после этого жеста доброй воли деревенские немного успокоились. Даже бабы перестали визжать и убегать от моих бойцов, почти добровольно уходя с ними в сторону сеновалов.

Солнце еще не село за горизонт, а телеги уже были полны плотно набитыми тючками шкурок, бочонками с медом и пчелиным воском, и другими полезными вещами. Драгоценных металлов, естественно, в деревне не наблюдалось, так что я милостиво согласился принять выкуп натуральными товарами.

Разместив наших лошадей под навесами, плотно покормив их и наевшись сами, мы улеглись спать в выделенной для нас самой большой избе. Дозорных выставить не забыли. Мало ли что.

А утром, распрощавшись со старостой, вздохнувшим с великим облегчением, мы тронулись к следующему поселению. За исключением нескольких побитых мужиков и двух телег, полных изъятого в нашу пользу добра, вреда мы здесь не нанесли. Надеюсь, что и дальше так пойдет.

Следующие дни повторились у нас, как под копирку. Мы обчистили еще четыре деревни, обоз с добром увеличился еще на семь телег. Только в одной деревне не обошлось без смертоубийств — двое местных жителей встретили нас топором и мечом. Это оказались бывшие вои, которых пришлось заколоть копьями. Никто из моих парней не пострадал.

На нашем пути оставалась последняя деревенька, которую я планировал посетить и выдвинуться обратно в Смоленск. Нужно было торопиться — вот-вот начнутся снегопады, становилось все холоднее.

Дозор из печенегов, отправленный, как обычно, взглянуть на селение, вернулся неожиданно быстро.

— Там воины в деревне! — сходу заявил Талмат. — Похоже, что дань собирают. Не грабят, им местные сами все собрали. А эти ждут. Сидят у костра и жрут. Двадцать пять воев, и с ними старший. Всего двадцать шесть! Не отроки, все гридни справные, вооружены хорошо и доспехи добрые у них. Что делать будем, бек?

Я призадумался. После этих дружинников, видимо, из черниговских, в деревню идти смысла не было. Они сейчас все самое ценное увезут. Вопрос в том, в какую сторону они отправятся. Если в нашу, то можно им засаду организовать и встретить, как полагается. Ну и что, что их больше. Если грамотно стрелков расставить, то одним залпом половину можно сразу вывести из боя. Тем более, что они, вроде как, на своей земле и вряд ли в полные доспехи вырядятся. Можно попробовать, короче.

Я отдал команду, чтобы двое печенегов выдвинулись следить за деревней и этими воинами. Сами же мы отошли назад. Там, у развилки, дорога пересекалась неглубоким ручьем, через который были перекинуты несколько стволов деревьев. Это чтобы пешком можно было ручей перейти, ног не замочив. На телеге или верхом этот ручей спокойно вброд пересекался. Но все равно здесь обязательно притормозят. А мы засядем по обоим берегам вдоль дороги и будем поджидать их с луками. Когда первые всадники перейдут ручей, я выйду к ним навстречу и остановлю их разговором. По моей команде будет произведен залп, а потом навалимся на них с двух сторон. Осталось только дождаться, что дружинники пойдут именно в нашу сторону.

Так и оказалось. Собрав дань, в деревне воины задерживаться не стали, и дружным строем, с тремя телегами, нагруженными припасами и оброком, вышли на дорогу по направлению к нашей засаде.

Печенеги, быстро сориентировавшись, примчали к нам и сообщили эту новость. Лошадей с нашим обозом мы спрятали дальше по дороге, оставив при них только Герасима и холопов, так как каждый боец сейчас будет на счету. Хорошо замаскировавшись в почти лысом, но густом кустарнике, мы принялись ждать.

Сначала мы их услышали, потому что дружинники даже и не старались соблюдать тишину. Конечно, они здесь хозяева, от кого же им прятаться…

Всадники растянулись в колонну по двое. Когда первые шестеро перешли ручей и оказались на берегу, я вышел из леса и остановился посреди дороги, поигрывая сулицей.

Всадники резко затормозили и заозирались вокруг.

— Ты кто такой? Уйди с дороги, и мы тебя не тронем! — воскликнул их командир, бугай средних лет в красивом черненом шлеме. — Мы — дружинники князя черниговского Игоря!

Важный такой, но взгляд настороженный, не верит, что я один здесь.

— Я — Робин из Локсли! — понес я околесицу, затягивая время, чтобы мои парни могли тщательно выбрать цели. — Ты идешь по моей дороге и обязан заплатить за свободный проход!

— Чего? Ты что несешь?

— Я несу людям радость! — с идиотской ухмылкой заявил я и метнул сулицу черниговскому командиру в лицо. Следом полетел метательный нож, спрятанный у меня в ладони. Сулицу он отбить успел,