Читать книгу - "Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин"

Они же и за лошадьми в походе ухаживать будут. Нормальные, кстати, парни, сильные и ответственные. Хорошо себя показали. После похода подумаю, может быть в вольные стоит их перевести, на зарплату.

Я чуть замедлился и поравнялся с Ториром, который шел замыкающим.

— Торир! — обратился я к дану. — Ты ведь понимаешь, к чему князь все это затеял, поход этот наш? Война будет с черниговскими. Не передумаешь от него уходить?

— Я понимаю, хевдинг! — не раздумывая ответил дан. — Но я все уже решил. Мои люди согласны со мной. Нам с тобой веселее будет. И прибыли точно побольше. Там ведь я кто? Человек княжий, пускай и сотник. Все равно большая часть добычи князю в кубышку упадет. А с тобой мы больше заработаем!

Я одобрительно хлопнул его по плечу и ускакал вперед. Настало время поговорить с Герасимом. Пусть расскажет о себе.

Я спросил его, кто он и откуда, причем сделал это на латыни. Герасим чуть из седла не выпал — так удивился.

Вот и пригодился мне этот мертвый язык. Не зря я с той медичкой встречался, из-за которой латынь выучил. Кто бы мне тогда сказал, что так будет, ни за что бы не поверил!

Герасим кочевряжиться не стал и выложил мне свою историю.

— Я, господин, внебрачный сын протевона Херсона. Официально отец меня не признал, но помогал всю жизнь и моей матери, и мне. Он же устроил так, что меня взяли в обучение одни из лучших преподавателей в Константинополе. Там меня обучили искусству фехтования и воинского дела, но особый интерес у меня вызвала медицина. Я выучился на врача и много успел поработать в лечебницах при монастырях. Но и не только там — я и в военных кампаниях кесарей поучаствовал, в качестве хирурга. Потом я понял, что должен помогать людям, и отправился странствовать. Я побывал в Риме, жил и в Сирии, и в Анатолии. Скитался по монастырям. В итоге я оказался здесь. Я не ожидал, что в этих диких землях смогу встретить такого образованного и знающего человека, как ты! Ты спас меня от смерти! Обещаю, не пожалеешь, что взял меня к себе!

Опять сын влиятельной особы… Везет же мне на таких товарищей! Сначала сын знатного нурманнского хевдинга Беляй-Исбьерн, потом угорский принц Йонаш, затем печенежский хан Талмат. И ромей этот, Герасим Андрос, тоже оказался знатного происхождения, сын херсонского губернатора. Кто следующий будет? Кстати, надо у Аудульфа поинтересоваться, кто его родители, а то он как-то загадочно отмалчивается. Вдруг и он сын какого-нибудь конунга? Не удивлюсь…

Несколько дней мы провели в пути, сторонясь поселений, чтобы не оставлять следов. Нас не должны были запомнить, нашей задачей было скрытно пройти через княжество и выйти на границу с черниговскими землями. Там мы приступим к выполнению задачи, поставленной Мстиславом.

Наконец, по нашим прикидкам и признакам, описанным ранее воеводой Храбром, мы вступили на спорные территории. Первая деревня должна встретиться нам на пути вот-вот. Я решил отправить вперед дозор из всадников Талмата.

Сами мы свернули в лес, где на большой поляне разбили полевой лагерь. Холопы занялись лошадьми и обедом, а воины — проверкой доспехов и оружия. Пусть сопротивления и не ожидалось, но готовыми нужно быть ко всему.

Через пару часов вернулись печенеги.

— Есть деревня! — спрыгнув с коня, заявил Талмат. — На семь дворов, десятков восемь-девять в ней жителей. В полях никого нет, только скотина пасется. Пока снега нет, остатки травы подъедает. Воев не заметили.

— Перекусите и отдыхайте пока! — принял я доклад. — Через час выступаем! Пешком, нурманны верхом не нападают обычно. В лагере останутся все лошади с холопами. Герасим тоже с ними. И Тихомир здесь за старшего!

Отрок Тихомир сразу скривил недовольное лицо. Как же, все веселиться будут, а он тут с холопами останется!

— Ты не куксись! — успокоил я его и немного подсластил. — На тебе самое важное — лекарь и наши лошади! По моей команде пригонишь лошадей в деревню, они холопов слушаться не будут, только воина!

Парень расцвел — воином назвали! Кивнул с пониманием.

Как действует в деревне хирд викингов, все уже видели. Мы решили проделать то же самое. За одним исключением — я строго-настрого запретил убивать. Только в крайнем случае, если только нашей жизни будет кто-то угрожать. И то просил постараться не бить насмерть.

Мы вышли из леса, раздвинувшись в редкую цепочку, и неторопливым шагом двинулись к деревне. В полях действительно никого уже не было, как-никак зима на носу, а вот небольшое стадо коровенок на выпасе присутствовало, пережевывая неторопливо пожухлую подмороженную траву. За стадом приглядывал мальчишка-пастушок, развалившийся на стоге сена и игравший какую-то веселую мелодию на самодельной дудочке. Сидел он спиной к лесу, поэтому нас не видел, пока Балтычар не накинул на него аркан и не сдернул с импровизированного кресла. Мальчишка успел заверещать, поэтому пришлось резко прибавить хода и ломануться к домам уже бегом. Связанного пастушка печенег закинул к себе на плечо, с ним и побежал.

Народ в деревне забегал в ужасе, засуетился, закричали бабы, громко заплакали ребятишки.

— Сгоняем их к центру деревни! — заорал я на скандинавском. Надеюсь, что никто не обратит внимание на акцент некоторых из нас, кому язык викингов не был родным. Думаю, что когда на тебя нападают, нюансы произношения — это наименьшее, о чем деревенские будут думать.

Врываясь во дворы и дома, мы вытаскивали из укрытий местных жителей и древками копий толкали их в сторону центра деревни, крича, в том числе, и на ломаном славянском, чтобы все бежали туда.

В самой большой избе я отловил старосту, прилично одетого мужика, схватил его за шкирку и потащил в общую кучу. Мужик мелко сучил ногами, едва поспевая за мной, но деваться ему было некуда, я держал ворот его кафтана крепко.

Вроде всех здесь собрали, человек пятьдесят мужиков и баб. И несколько десятков детишек сюда сами прибежали, разных возрастов. Кажется, никого не пришибли, пока ловили.

Я решил поступить просто. Объявил старосте, что если до темноты он не соберет выкуп на тридцать гривен, то мы сожжем деревню дотла. Всех мужиков я пообещал вырезать, а баб и детей увести в полон. Так старосте и сообщил.

Во всем этом был один тонкий момент. Если староста заартачится, я свою угрозу выполнить не смогу. Не убивать же мне их и вправду! Оставалось надеяться, что наш грозный вид