Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

не говорили пока, я так и не поняла, из каких соображений, Ирка как начинает рассказывать — тут же плачет, а я не хочу её нервировать.

— Мощная новость. Екатерина Сергеевна уже знает?

— Да, Ира ей вчера перед сном сказала.

— А родители Сергея?

— Не уверена, вроде бы вчера она и им сказать собиралась, но собралась ли?

— И что делать со всем этим? В промежутке между «забрать себе» и «отдать маме». Тёща моя, думаю, только рада будет получить в своё ПОЛНОЕ распоряжение хотя бы одну дочку и внука или внучку с нею вместе, вот только выживет ли Ириска при этом?

— К себе не получится: интернатура.

— Мурочка моя, я тебя умоляю! Организовать перевод в больницу Смолевич или Червеня — дело максимум недели. Причём обеспечить хоть её проживание в любом из городов, хоть ежедневные поездки, которые займут ненамного больше времени, чем передвижения по Могилёву, труда никакого тоже не составит, в принципе.

— Это да, в Смолевичах у нас свой дом, скоро будет второй, а в Червене репутация у тебя такая, что стоит даже не попросить — упомянуть о нужде, как через четверть часа принесут минимум три варианта на выбор. И с интернатурой то же самое: примут, оближут и проведут за ручку. А если подаришь перед этим больнице в Червене такую же «Скорую помощь», какие две ездят в Смолевичах, то и на личном присутствии в больнице настаивать не будут.

— Просто так не подаришь, повод нужен, а ближайший, насколько мне известно — годовщина Волны, только весной будет. Да и не согласится Ириска на синекуру, она в медицину не только за своим Сергеем шла, но и по призванию. В общем, думать надо.

А сам подумал, что у меня давно есть один разговор к Ириске, который я всё откладывал из различных соображений. И, возможно, дооткладывался — кто знает, как бы всё повернулось, если бы я решился раньше? С другой стороны, до окончания учёбы вряд ли она смогла бы что-то сделать со сказанным. Понимаю, но всё равно — гложет, мол, а вдруг успела бы проделать теоретическую работу и поехала в качестве интернатуры в другое место? Хотя, скорее всего эту работу у студентки училища попытались бы если не отобрать, то отодвинуть в сторону, либо просто проигнорировали бы. Другое дело — когда частнопрактикующий фармацевт подаёт патентную заявку.

Ириска ночевала в квартире родителей, так что для разговора далеко ехать не пришлось, только отправить Машу уточнить, готова ли она к серьёзному разговору.

— Доброго утра, Ириш.

— И тебе тоже. — Вот что мне нравится в сёстрах моей жены, хоть это может кому-то показаться странным, что они как привыкли обращаться со мной на равных с момента до сватовства, так и сохранили эту привычку при всех моих повышениях в статусе. — Я только сейчас заметила: ты никогда не говоришь, как все остальные, «доброе утро» или «добрый день», не обращая внимания, насколько он добрый на самом деле. Ты именно желаешь «доброго утра». Забавно.

— Возможно, сам не обращал внимания. У меня есть к тебе разговор, который может оказать влияние на твой выбор будущего. Но начать придётся издалека, потерпишь?

— Заинтриговал. — Ира попыталась улыбнуться, но у неё пока не получилось.

— Ты же помнишь, что со мной было в восемнадцать?

— Ты про тот взрыв? Но при чём…

— Я же говорил, что издалека начну. Сейчас постарайся быть серьёзнее, поскольку мне придётся разгласить часть информации, которая, вообще-то, закрыта грифами ограничения доступа и подписками о неразглашении.

— Может, не надо?

— Увы, но — придётся, иначе не получится. Я скажу как можно меньше, или даже ещё меньше, уж извини за повтор, но мне не до литературной красоты, я за содержанием слежу. Но делиться этим малым не стоит даже с папой, поскольку именно он с меня в Минске эти подписки и брал, мы с ним там и познакомились, в палате госпиталя.

— Забавно. То-то у него такая странная реакция была, когда Машка тебя первый раз в гости привела.

— Сам был в шоке. Так вот, тогда в составе пара при взрыве были компоненты, скажем так, особенного происхождения, которые сильно повредили компоненты души. Практически необратимо повредили. Без шансов на выживание.

— Но…

— Но случилось чудо, эти оболочки получили заплатки. Заплатки из родственной души из другого мира.

— Ой!

— И это главная тайна — достоверное существование иных миров, населённых в том числе и людьми. Секрет из этого делают не из вредности, а чтобы проще было ловить тех, кто порой пытается вторгаться к нам из некоторых этих миров. Поверь, добра они в большинстве своём не несут. И меня очень долго и очень усердно проверяли на счёт потустороннего присутствия. Если бы моя Хранительница не дала чётко и однозначно понять, что всё в порядке — не отцепились бы, наверное, до сих пор. Плюс при Дворе проверки постоянные и личное общение с Государем, который, помимо прочего, менталист девятого уровня. Это я всё к тому, что меня бояться не надо, но и болтать об этом — тоже.

— Ты, Юра, так запугал и запутал…

— Поверь мне, Ириска, пугать по-настоящему, так, как меня когда-то — я даже не начинал. Мне вообще костром грозили при любых обоснованных подозрениях. Оказывается, правильно устроенный костёр — одно из самых надёжных средств для уничтожения всяких потусторонних сущностей. Так вот, чужого присутствия во мне не обнаружено, но есть обрывки информации из другого мира — или других миров.

Я старался говорить так, чтобы и лишнего не сказать, и не врать напрямую — не портить карму, как дед говорит — и при этом слегка подредактировать факты путём умолчания и смещения акцентов. Да, пусть косвенная, но ложь, однако я не собирался ни в коем случае никак даже намекать на существование «деда», поскольку тень костра всё ещё маячила где-то за углом. Ну, а «миров» во множественном числе, потому что я добавил сюда миры вымышленные, в том числе и для того, чтобы запутать ситуацию.

— Эти обрывки, как правило, бессвязные, короткие и, прости за тавтологию, обрывочные: короткие куски песен или мелодий, какие-то фрагменты чужой жизни… Упреждая вопрос: да, большинство «моих» песен — восстановлены из таких вот обрывков, но при этом, как правило, радикально переделаны, особенно тексты, чтобы убрать оттуда то, чего нет в нашем мире, адаптировать мелодию под наши современные вкусы и инструменты…

— Там и инструменты другие?

— Некоторые — да. Например, — я вспомнил один, необычный даже для мира деда, — «Терменвокс». Представляет собой медную полусферу