Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

— Кстати, я стеснялся спросить, но — почему он в психиатры пошёл? Если дар Целителя имел, такие люди обычно в терапии или хирургии очень нужны!

— Там что-то насчёт исправления повреждений или неправильного роста мозга, на физическом уровне.

«Нифига себе! Выправлять органические повреждения мозга⁈ Для того, чтобы он начал работать нормально⁈ У вас и так умеют⁈»

Судя по бурной реакции деда — это было что-то выдающееся даже для мира, который ушёл на сто лет вперёд. На мои вопросы сам Мурлыкин тоже не смог ничего толком пояснить, сказал только, что это новый подход, который появился после того, как врачи начали более-менее разбираться с тем, как устроен мозг.

— И какая-то дура всё это испоганила!

— Василий Васильевич, вы её всё время дурой именуете. Это эмоциональное, или на самом деле?

— На самом, на самом. Лечилась она, по той самой части, дважды в больнице лежала. Выписали, как написали в бумагах, «в состоянии устойчивой ремиссии» и, дескать, как не представляющую угрозы для общества!

— Чувствую, тому, кто это писал сейчас икается.

— Это точно, то там доктора между собой сами разбираются в первую очередь, ни у нас, ни в полиции нет специалистов, чтоб самим оценить правильность диагноза — может, у неё после выписки обострение началось по какой-то новой причине.

— Интересно, где и кем она работать могла.

— Да нигде и никем. В Доме Призрения столовалась, нанималась в подсобницы единовременно, стекло и тряпки собирала. Летом и осенью умудрялась уток на Днепре ловить, частью сама ела, частью продавала.

Я задумался, что-то тут не вязалось.

— А тогда, простите, с каких доходов она трое суток не просыхала⁈

— Хороший вопрос. У вас и оперативное чутьё есть, похоже. У меня не все сотрудники так быстро дошли до этого. А ещё хорошие вопросы — случайно ли она пришла именно в такой момент, когда целитель только-только уехал, а в больнице началась пересменка и в коридорах было много людей. И кто ей вложил в голову всё то, что она орала, этой дуре несчастной — там звучали такие понятия и обороты, которые в её понятийный аппарат точно никогда не входили и не входят, она половины слов, которые использовала, не понимает.

— То есть, есть шанс, что её кто-то специально напоил до невменяемости, раздраконил как следует — и натравил⁈

— Да, всё правильно. Я много говорить не могу, тайна следствия, но не могу запретить догадываться.

— Тогда ещё один интересный вопрос: на кого именно её хотели натравить? Может, она не «удивительно вовремя» пришла, а наоборот — опоздала? И не встретила где-нибудь на крылечке того целителя, что на срочный вызов как раз уезжать должен был? Или запустили вслепую, наудачу — мол, кого порежет, того и ладно?

Тесть только развёл руками, показывая, что не может комментировать. Потом хотел что-то сказать, но только вздохнул, вновь развёл руками и налил по второй…

Утром я проснулся в шесть часов безо всякого будильника. Маша ночевала в комнате с Ирой, на Васькиной кровати, я же спал в бывшей её комнате один. Заняться было категорически нечем, потому я спросил у Екатерины Сергеевны:

— А как родители Сергея добираться будут? Где они вообще живут?

В ответ прозвучали совсем незнакомые названия, с единственно понятным уточнением, что это на левобережье.

— Так, может, я за ними съезжу? Всяко проще и быстрее будет, да и уважение выскажем. Только вы мне по карте покажите, где это, чтобы мне не спрашивать на каждом перекрёстке местных жителей куда дальше ехать.

Карту губернии нашли, дорогу проложили. Навскидку — два часа в одну сторону максимум. Зато делом займусь. И людей привезу, и за Муркентием, на свадьбу когда-то подаренным, будет кому присмотреть, а то бросили одного в пустом доме, хорошо если слуги покормить догадались.

Словно в благодарность за добрые намерения, память подбросила одну деталь из недавнего прошлого. Я напряг её ещё, убедиться, не потеряли ли такую полезную штуку, не разобрали ли. Вроде как нет, лежит где-то. А вспомнил я про тот ящик, в котором Василиса своих жабюк в Бобруйск возила, со стазисом.

Казалось бы, такие амулеты очень дороги, а у меня валяется неведомо где? Ну, так они бывают весьма разные! Неприлично дороги те, что можно вместо холодильника использовать: стационарные, постоянного действия, с внешним питанием и регулировкой мощности. На противоположном конце шкалы цен — одноразовые поделки, что можно налепить на любой ящик или короб, главное — чтоб границы зоны действия были постоянными. Такой до разрушения проработает несколько часов, после чего просто рассыплется.

Тот, что завалялся — ближе к нижнему концу шкалы. Перезаряжаемый, но не во время работы, с фиксированным временем действия, то есть, выключить его нельзя, пока сам не отработает. Если мне склероз не изменяет — семь часов. Отключится — зарядить от автомобильного накопителя и включить заново. Надеюсь, за те десять минут, что на это понадобятся, зелень не погибнет. Да, я решил натолкать в этот ящик продукцию Оксаниных теплиц, и эту идею тёща приняла с восторгом. Ну, а что, ящик довольно большой, больше половины кубометра, зелени можно натолкать изрядно.

Позавтракал, предупредил Машу, которая тоже проснулась до семи, о том, куда собираюсь пропасть и Ириску, что скоро привезу её свекровь со свёкром. Ну, и про Муркентия напомнил. Девочки тут же начали собираться в бывший мой дом, приводить его в порядок и спасать кота, я же отправился искать дворника. Отловил его во дворе, где этот работник метлы курил, опираясь на лопату и изображал повышенную озабоченность.

— Так, вчера ты схалтурил, сам знаешь.

— Так я же предлагал исправить, ваше сиятельство!

— Вот и исправишь — я сейчас по делам уеду, пару часов меня не будет. Расширишь за это время «нору» на метр, чтобы хоть двери можно было открыть нормально!

— Сделаю, ваше сиятельство!

Ждать, пока «Жабыч» прогреется, не стал — в бушлате внутри не замёрзну, а минут через десять в нём уже будет вполне комфортно, придётся останавливаться и верхнюю одежду снимать, а то спарюсь. И мотор прогревать на холостом ходу мне не надо — преимущество электромотора на магии. А вот выехать из узкого кармана в почти такой же узкий проезд оказалось не так уж просто, в первую очередь из-за опасения кого-то задавить, поскольку из-за снежных отвалов вообще не видно, куда едешь и кто там ходит!

Что интересно, основные улицы в Могилёве оказались расчищены полностью, в том смысле, что и снег вывезли! Как чуть позже увидел — его просто сваливали на лёд Днепра, пол, растает —