Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

Ольга Андреевна всхлипнула, её муж со вздохом сказал:

— Кремация с развеиванием праха над Днепром. Когда-то отправляли по реке на горящем плоту, но потом такого рода ритуалы запретили из санитарных соображений. Сейчас зима, поэтому заберём прах с собой, развеивать будем уже весной, есть место, где всех наших, кого удалось довезти домой, упокаивали.

— Понятно. Так вот, я что спросить хотел: вас сперва в дом отвезти, а потом к Мурлыкиным, или наоборот?

— Не хватало ещё, чтобы вы нас по городу возили, и так столько всего делаете.

— Перестаньте. Я сам на это напросился, чтобы не сидеть без дела. И навык вождения поддержать, а то скоро забуду, как руль держать. Так что решим?

— Если можно — сначала в Серёжин дом, там оставим вещи и Ольгу, а я уже с вами к сватам поеду.

— Ага, значит, на перекрёстке с Фатинской — налево, к нижнему мосту поедем, по левобережью это проще.

Дольше до самого места назначения опять ехали молча.

Глава 13

На некогда своей улице ждал приятный сюрприз — место, где я когда-то руками дворника оборудовал место для стоянки автомобиля, было расчищено и свободно. Туда я «Жабыча» и поставлю, правда, после того, как Синецких выгружу около крыльца. Ведь вещи придётся самим нести, благо, всего два небольших чемодана.

Немного опасался того, как родители Сергея будут теперь относиться к Ире, тут и по моему скудному опыту, и по обширному дедову, могло получиться всё, что угодно: от того, что станут переносить на оставшуюся живой невестку вину за гибель сына до включения «механизма компенсации», когда супруг или супруга словно заменяет своего погибшего ребёнка. И бесконечное количество промежуточных вариантов между этими крайностями. Вот я и решил посмотреть, как отнесутся привезённые мною люди ко встречающей их Ире — может быть, придётся забирать её с собой, в квартиру Мурлыкиных.

Но опасения не оправдались, во всяком случае — сразу: Ольга Андреевна и Ириска обнялись в прихожей и обе расплакались. Я немного успокоился и хотел было идти, убирать автомобиль с дороги, пока Синецкие распаковывают вещи, но Савелий Никитович поставил свой чемодан у стены и повернулся обратно ко входу.

— Оставим дам разбираться с вещами, Юрий Викентьевич. Хочу как можно быстрее повидаться со сватами, чтобы разобраться с организацией.

Мне осталось только показать Маше глазами на всё ещё плачущих в обнимку дам, мол, присмотри, на что та ответила возмущённым взглядом, мол, сама понимаю.

Екатерина Сергеевна предложила чаю «с дороги», но Синецкий ответил:

— Благодарю, но давайте попозже, если можно. Давайте лучше с делами сначала разберёмся.

— Как скажете. Тогда уж не будем чаем баловаться, а сразу и пообедаем.

Я также принимал участие в разговоре, поскольку требовалось определить как можно быстрее потребное количество продуктов, а для этого — знать, сколько человек может прийти на поминальный обед. Конечно, закажу доставку с запасом, но одно дело — небольшие излишки, которые можно просто раздать расходящимся гостям, и другое — если привезти слишком много, а ещё хуже — слишком мало.

Ну, а пока дело дошло до интересовавшего меня момента, помимо воли узнал и много того, чем раньше просто не интересовался. Например, о том, что есть два варианта кремации: классический, с так называемым «живым огнём», то есть — в дровяной печи специальной конструкции и с помощью магии огня. Второй способ быстрее, чище и, как ни странно, дешевле, поскольку работает специальный подзаряжаемый артефакт, но есть те, кто предпочитают первый, как традиционный и более «правильный». Но там церемония занимает добрую половину дня и проводится, скажем так, сильно за городом. Я до этого момента вообще не интересовался процедурой: отца кремировали, пока я лежал в больнице в пограничном состоянии, а бабушку хоронили по традициям его рода, из которого она так и не перешла в наш, сохранив девичью фамилию. Тут главное не путать род и семью, что на примере бабушки хорошо видно.

— Лучше магией, — решил Савелий Никитович. — Традиции — традициями, но, боюсь, если затянуть дело, то жене будет намного тяжелее перенести всё. Особенно дожигание костных останков. В её роду традиции другие, м-да.

Определились и с количеством гостей с обеих сторон, и с тем, что подавать на стол. Не свадьба, конечно, но — положено. Причём кто-то зайдёт просто помянуть и выпить ритуальную рюмку с не менее ритуальной закуской, а кто-то будет приглашён и на тризну. Но Ира с мамой, оказывается, свои списки уже составили, осталось лишь дополнить их теми, кого впишут Синецкие. Ну, и заложиться в запас, в первую очередь — по первому списку, поскольку отказывать желающим помянуть покойного по традиции нельзя, даже тем, кто «профессионально» ходит на все поминки подряд, чтобы на халяву выпить и закусить, как бы к этим падальщикам ни относиться.

Выяснив, что касалось меня, вышел в коридор, обзвонить Викентьевку и Рысюхино, дать уточнённый список продуктов и напитков и отмашку на отправку двух пикапов. Поневоле вспомнились недавние времена, когда их всего было два, и как Старокомельский с тогда ещё Силантьевым их делили. Да уж, были времена начала активного роста, но ностальгии воспоминания не вызывают. Не то возраст ещё не тот, не то мешает осознание того, насколько далеко ушли с тех пор, и что движение продолжается.

На самой церемонии останавливаться не стану: тяжело, печально и тягостно. И, самое главное, проходило без моего активного участия. Мне разве что на этапе подготовки пришлось немало ещё поработать таксистом, раз у сам вызвался. И от Иришкиного дома к Мурлыкиным и обратно пришлось съездить ещё трижды, и в городскую управу, и в Жандармерию, и в ресторацию, где планировались поминки сперва тёщу возить, потом груз сопровождать, сперва один, потом второй — ехали грузовички разными дорогами, потому синхронизировать их прибытие было бы труднее, чем встретить сопроводить каждый по отдельности. Ну, и после поминовения — развести родню по местам ночлега. Зато это моё занятие позволило ограничиться минимально необходимым количеством выпивки, пусть многие и не видели ничего такого в том, чтобы выпить и сесть за руль, но и к моей позиции относились спокойно.

А на следующий день пошли новости, относящиеся уже к дальнейшей жизни Ириски. Во-первых, ей для окончания учёбы требовалось закончить годовую интернатуру, из которой она отработала едва пять месяцев, а возвращаться в ту больницу, где погиб Сергей и каждый день минимум дважды проходить по тому самому месту — попросту не могла. Вторая новость оказалась ещё более важной. Маша улучила момент и тихонько сказала:

— Ириска на третьем месяце. Точнее сказать, срок девять недель, они никому