Читать книгу - "Северная сага. Хирд - Вячеслав Калинин"

Курки показал примерное направление глазами. И оттопырил два пальца. Манар прищурил и без того не самые широкие глаза, рассматривая деревья, кустарник и траву под ними, и показал четыре пальца.

Вот это да! Курки смог разглядеть только одного наблюдателя, лишь предполагая еще второго, а их, оказывается, там аж четверо! Хорошо, что сам не начал стрелять.

Манар прошептал что-то по-хузарски, и его спутники медленно подняли луки с уже наложенными на тетивы стрелами. Пятый хузарин был на подстраховке, если вдруг кто-то из его соплеменников допустит промах. Расстояние небольшое, но нужно правильно попасть, чтобы наверняка насмерть, иначе такой крик поднимется на весь лес, что скрытности конец.

Четыре стрелы сорвались одновременно. С деревьев молча упали три тела. А где же четвертый? Неужели промахнулся один из снайперов?

В это время Манар неожиданно рванул к месту засады, не заботясь уже о скрытности.

— За мной все! — вскричал он, вырвавшись вперед.

Курки, ничего не понимая, повиновался.

Когда добежали до места, он понял, в чем дело. И несказанно удивился, зауважав Манара еще больше. Оказалось, что свою цель ярл намеренно ранил, да так, что тот и пикнуть не мог. Только мычал и сучил ногами по стволу, на котором сидел. Манар пришпилил наблюдателя стрелой к дереву — через обе щеки навылет. Стрела вонзилась в дерево очень глубоко, пронзив щеки и выбив половину зубов несчастного. Выдернуть ее вепсу не хватило сил, кричать он тоже не мог.

Пленника сняли с насеста, аккуратно извлекли стрелу и разрешили выплюнуть изо рта крошево, состоящее из осколков зубов и крови.

— Тащите пленного к конунгу на допрос! — приказал Манар. — Если, конечно, он говорить сможет! Да перевязать не забудьте, а то кровью истечет, вон как из ран хлещет!

Пленного кое-как удалось допросить. Нет, говорить он очень хотел, прекрасно понимая, что его жизнь полностью зависит от него самого и степени его полезности. Просто членораздельно вепс почти ничего сказать не мог — стрела повредила не только щеки с зубами, но и пропорола язык бедолаги. Но конунг решил, что сам будет задавать интересующие его вопросы, а делом пленника останется только кивать, подтверждая, или мотать головой, отрицая, а также показывать ответы на пальцах.

С горем пополам, выяснилось, что основная масса интересующих конунга и князя вепсов собралась в настоящее время в крупном поселении, в одном дне пути отсюда. Дозор, который только что побили хузары, был самым передовым. Дальше будут еще несколько, устроенных примерно так же — несколько хорошо замаскированных наблюдателей, расставленных на наиболее вероятных путях подхода к поселению. Возможность дополнительных постов, неизвестных пленнику, не исключалась. Захваченный оказался рядовым воином, как поняли из его мычания. Вроде не врет. Степень его замызганности, сильного испуга и поведения это подтверждала.

Посовещавшись, конунг с князем приняли решение усилить авангардные дозоры самыми опытными следопытами и стрелками, чтобы выявлять и нейтрализовывать засады своевременно и без лишнего шума.

Такая тактика дала ожидаемый результат. Еще три наблюдательных поста вепсов были уничтожены в полном составе, а в одном, последнем по счету, и ближайшим, как оказалось, к поселению, взяли в плен целехонькими аж двоих весян. Выяснилось, что один из них являлся младшим командиром, десятником. Он смог дать чуть больше информации.

Весяне гуляли. Решили, так сказать, отметить свою победу над ладожским князем Буривоем, радуясь освобождению от многолетних податей, совместив все это с каким-то своим религиозным праздником. Поэтому все и собрались в одном месте, главном весянском гарде, построенном на берегу обширного озера, у места впадения в него какой-то безымянной речки. Место было стратегически выгодным с точки зрения осуществления торговли, из-за прохождения по реке и озеру торговых маршрутов.

А вообще, не просто так их Буривой нагибал — такой маршрут нужно именно самому держать, а не каким-то там весянам, у которых и гарда-то, как такового не было — просто большая деревня, обнесенная трехметровым частоколом. Даже без башен, валов и других укреплений. С двух сторон, как считали весяне, они защищены водой, поэтому там даже частокол давным-давно не обновлялся.

Выставив дозорных, следящих за подступами к лагерю и весянским поселением, Хельги с Гостомыслом собрали совет.

— Эх, надо было по воде идти, на драккарах! А мы тут комаров кормим! — посетовал Сигурд, шлепнув себя по щеке и размазывая кровавое насекомое по светлой бороде.

— Не скажи, ярл! — возразил Гостомысл. — Тогда о нашем приближении вепсам уже давно стало бы известно! И сколько волоков по пути надо пройти, ты знаешь?

— Волоков? Да, это бы нас слегка задержало… — согласился ярл. — Но эти комары! — он снова шлепнул своей заскорузлой ладонью себе по лбу и остервенело почесал шею. — Я еще ни в одном вике столько крови не терял!

— Радуйся, ярл, что это всего лишь комары! Чужие стрелы гораздо хуже! — рассмеялся Хельги. — А от комаров у Курки есть мазь, возьми и намажься.

— Она так воняет! — скривился Сигурд. — Он ее, наверное, из свинячьего дерьма делает!

— Тогда терпи! — пожал плечами Хельги. — Ладно, что решим? Предлагаю, в свете полученных сведений, зайти с реки. Она не широкая, сделаем мост из плотов и ночью переберемся по нему к стене. Только перед этим часовых перестреляем прямо с нашего берега. Там шагов сто всего!

— Часовых мы снимем, если их там не сотня! — подтвердил Манар. — Это мы на себя возьмем, с моими хузарами.

— Плоты свяжем быстро, веревок сколько-то есть, — вступил в общее обсуждение Иво Сокол. — Если не хватит — лыка наберем, да еловых веток, держаться будет крепко!

— Только всем хирдом сразу не бежать, тогда выдержат плоты те! — озвучил свои мысли Харальд. — Хускарлы и так, не как девки весят, а в доспехах, да с оружием — и подавно!

— Так и сделаем! — утвердительно кивнул конунг. — Только на всякий случай, вдруг, все же, тревогу поднять успеют весяне, мы засадный отряд перед главными воротами поставим, там, где у них стена крепкая. Курки со своими сотнями весян пусть из луков бьют, за большими щитами спрятавшись, да орут погромче. Доброга, ты главным пойдешь с Курки, присмотришь за ними. А мы, в это время, сзади подкрадемся.

— Толково придумано, конунг! — восхитился Гостомысл. — Только как Доброга с Курки туда попадут? Река ведь…

— Пленники говорили, что чуть выше река мелеет и сужается,