Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

Выяснять он это не стал, а двинулся вдоль домов в поисках постоялого двора или хотя бы объявления о сдаче жилья. Гостиница в этом районе города ему точно будет не по карману.

Утро было каким-то безрадостным. Неизвестность давила на всех.

— Даже если не прошел — не отчаивайся, — сказала Вера, подвигая ко мне блюдо с сырниками. — На следующий год снова попробуешь, а за это время так хорошо подготовишься, что точно все задания решишь лучше всех.

— Не надо о плохом, — покачал головой Анатолий Ренатович. — Я все-таки думаю, что Степа смог решить все верно и теперь нам нужно снова приступить к подготовке. С литературой я тебе тоже не смогу помочь, но к самому главному экзамену по естественным наукам точно подтяну, — пообещал он.

— Спасибо, — кивнул я, хотя понимал, что могу до естественных наук не дойти. Либо я уже провалил арифметику, либо провалю литературу.

После завтрака Анатолий Ренатович вызвался проводить меня до дома извозчика Сергея, передумав ехать со мной, ведь должен был наведаться в больницу. Вера напутствовала хорошими словами и попросила не задерживаться, а то она себе места не находит от волнения. Я пообещал приехать сразу, как все выясню. Женщина приобняла меня и открыла дверь, намереваясь выйти первой, но вдруг остановилась и настороженно спросила:

— Вы кто?

— Штабс-капитан Отдельного корпуса жандармов Корольков. Имею предписание начальника губернского управления, касающееся Устинова Степана Алексеевича. Он дома? — послышался из-за двери грубый мужской голос.

Испуганная Вера повернулась ко мне и еле слышно произнесла:

— Беги через заднюю дверь.

Глава 8

Меня привезли в жандармерию. Анатолий Ренатович и Вера порывались ехать со мной, но жандармы просто оттеснили их и твердили лишь о том, что приказ был привезти меня, а про остальных — ни слова.

— Вы хоть объясните, почему его забираете? — встревоженный лекарь последовал за нами.

Двое жандармов повели меня к повозке с решетками на небольших квадратах окон. В такой я однажды уже ездил в Иркутске.

— Нам ничего не известно. Велено привезти, — бросил через плечо жандарм и, открыв передо мной крепкую дверь в повозку, жестом указал на скамью, потемневшую от времени, грязи и крови.

Внутри стоял тошнотворный запах, который я сразу узнал: он был свойственен этому транспорту, ведь, по сути, это была человеческая клетка, в которой чего только ни происходило.

— Степа, крепись! Мы поедем следом! — успел прокричать Анатолий Ренатович, прежде чем дверь захлопнулась и послышался характерный звук задвигаемого засова.

Я был спокоен, потому что ничего предосудительного или противозаконного не делал. Однако в груди немного щемило от мысли, что меня могут привлечь за незаконное лечение, ведь в поезде, как и на пароходе, а также на дирижабле люди не раз видели, как я лечу. Возможно, кто-то пожаловался, и именно поэтому я сейчас сижу в этой вонючей повозке. А может, все дело в том, что начальник поезда доложил о нападении бандитов, и именно по этому поводу меня везут в жандармерию. В общем, нет смысла гадать, скоро все станет ясно.

Я выглянул в окно и понял, что меня везут в Москву. Вокруг были уже знакомые виды. Однако дальше повозка повернула в ту сторону, где я еще не бывал. Справа открывался вид на громадный храм «Лика Истинного», за которым простирался ухоженный сад. Слева тянулись каменные дома с лепниной и высокими окнами. Иногда попадались деревянные особняки с резными наличниками и белеными трубами.

Когда территория храма осталась позади, началась обычная московская улица с квартирными домами, на первых этажах которых располагались лавки, мастерские и торговые ряды с различными вывесками: «Галантерея и мануфактура», «Ювелирный салон братьев Прокопьевых», «Чай, кофе, напитки» и тому подобное. За стеклянными витринами стоял лучший товар, чтобы привлекать прохожих: изящные шкатулки, яркие рулоны тканей, различные блестящие безделушки и прочее.

По пешеходной дорожке проходили торговцы, расхваливая свой товар:

— Пироги горячие! Только с пылу с жару!

— Крендели, сушки! Сладкие! С маком!

— Холодный квас! Кваску берите — долго живите!

Вдруг справа дома закончились, и на большом открытом пространстве показалась лошадиная ярмарка. Сотни лошадей прядали ушами и били копытами. Среди них были как обычные рабочие лошади, так и породистые рысаки и мощные тяжеловозы. Вокруг толпились продавцы и покупатели. Было довольно шумно: люди торговались, звучали щелчки кнутов, свист, ржание лошадей, звон колокольчиков. Вдоль площади расположились торговцы с товарами для лошадей: сбруей, кормом, подковами.

Повозка покатилась дальше, и вскоре показался величественный силуэт Кремля: башни с зубцами, шпили, купола. В лучах утреннего солнца он казался пылающим.

В это время лошади свернули в узкий переулок, и дальше я видел лишь высокие заборы или потрескавшиеся стены. Этот образ казался удручающим, и я начал готовить себя к худшему. Нет, в тюрьму я не сяду и на каторгу меня не смогут сослать — просто сбегу, и никто остановить меня не сможет. Однако это вообще не входит в мои планы, поэтому попробую сделать все, чтобы выпустили и не имели ко мне претензий.

Повозка остановилась, и дверь открыли. Жандарм сделал жест рукой, чтобы я выходил.

— Куда вы меня привезли? — спросил я, когда вышел и осмотрелся.

Мы остановились у одноэтажного каменного здания, на двери которого не было ни одной вывески.

— Вам все объяснят, — сухо ответили мне и повели к тяжелой двери, усиленной железными пластинами.

Мы попали в полутьму, но меня уверенно вели по коридору, в котором густо пахло сургучом и табачным дымом.

— Стой здесь, — велел молодой офицер и, постучавшись, исчез за дверью кабинета. Второй остался стоять рядом со мной.

Прошло не больше минуты, когда он вышел и кивнул второму. Меня завели в небольшой кабинет с окном, закрытым решеткой. За письменным столом сидел жандарм лет пятидесяти с поседевшими бакенбардами и усталыми глазами.

— Степан Алексеевич, присаживайтесь. В ногах правды нет, — сказал он спокойным голосом уверенного в себе человека и указал на кресло, стоящее напротив.

— Где я и зачем меня сюда привезли? — спросил я, чувствуя, как отлегло от сердца.

С бандитом обращались бы совсем иначе.

— Вы в жандармерии. В одном из корпусов, — ответил пожилой служитель порядка и махнул рукой двоим, что привезли меня сюда.

Те вышли и закрыли за собой дверь.

— Я — подполковник Улицкий. Веду ваше дело. Пока вы вызваны как ключевой свидетель.

— Свидетель чего? — удивился я.

— Нападения на поезд. Разве вас там не было? — нахмурил он брови.

— Был, — признался я.

— Вот поэтому вы здесь. Мне нужны ваши показания.

За этими словами последовал длинный список вопросов: сколько было нападавших, чем они были вооружены, что делал я, как