Читать книгу - "Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус"

Или совмещаем оба варианта — так, недавно сварили партию с жжёной карамелью, кардамоном и кориандром. Бочонок на десять литров должен ждать меня дома для дегустации и определения будущего этого рецепта.

Вот, вечером и попробуем — с Иваном Антоновичем, с Нюськиным, со старшим Беляковым, хоть он больше интересуется рецептами, требующими перегонки, да и пиво это уже пробовал. Теперь ещё и Весёлкин привлечём, для расширения выборки, так сказать. С той же целью ещё один бочонок уехал в Викентьевку, где его с нетерпением ждут тамошние Беляковы, включая супругу Влада — бывшая норвежка очень даже уважает «добрый эль», хоть пиво и является совсем другим напитком. Сейчас уже продаются три «зимних» сорта, помимо старого «Рысюхинского зимнего» это ещё «Бархатное» и «Пряное», а может появиться и четвёртое, которому придётся придумывать название. Во всяком случае Егор Фомич уверяет, что варка получилась очень удачная.

Из размышлений меня вырвал следующий вопрос будущего напарника по дегустации, пусть сам он этого своего статуса ещё и не знает:

— Судя по распределению техники, её источник у вас, в Рысюхино?

— Скорее, в Дубовом Логе, хотя поселение рядом разрастается, и скоро угрожает оказаться не около, а вокруг имения. Мастерская по сборке гражданской техники на лице, около дороги, ведущей от тракта к имению, между домом и аэропортом.

— Аэропортом⁈ — вот сейчас удивление было таким сильным, что Пётр Игнатьевич не сдержал голос.

— Простите, это шутники местные обозвали, и прилипло в итоге. Полоса с твёрдым покрытием длиной чуть меньше четырёхсот метров с ангаром для техники при нём. Оттуда летают мотодельтапланы пожарной охраны и лесной службы, ну, и я тоже порой. А название такое придумали, когда на полосу сел настоящий аэроплан с фельдъегерем.

— Если полоса способна принимать летательные аппараты круглый год — то насчёт аэропорта не такая уж и шутка.

— Полно вам. Там кроме полосы и сарайчика, вмещающего несколько дельталётов со сложенным крылом, нет больше ничего, что нужно нормальному аэропорту: ни зала ожидания, ни вышки диспетчера, ни посадочных огней, ни нормального ангара, способного принимать и обслуживать аэропланы, ни складов — ничего!

— Видал я аэропорты, вполне официально так именуемые, где и трети вами перечисленного нет. Но шуткой ни их существование, ни статус никто не считает.

Потом Весёлкин, словно вспомнив, с чего всё началось, решил уточнить у меня нынешний уровень и историю изменения потенциала. Вместе прошли по всей биографии, начиная от проверки на артефакте в момент приёма в Академию, которая показала потенциал три целых четырнадцать сотых при актуальном уровне в несколько десятых, и до нынешних значений в четыре девяносто шесть и четыре шестьдесят восемь соответственно. Петр Игнатьевич даже график нарисовал, точнее — два разноцветных на одной системе координат, для потенциала и фактического уровня, чередуя периоды плавного роста и резкие скачки, причём часть данных, касающихся периода моей учёбы нашлась у него в одном из многочисленных блокнотов, которыми был забит саквояж. У него там что, все студенты записаны, что ли⁈ Так вот, самые значительные скачки были в момент получения баронского титула, при открытии синергии Металла и Кристалла и при пробуждении Тверди. Первый — самый слабый, второй — самый сильный. Меня сам факт прироста силы в момент получения титула не очень удивлял, Рысюха говорила про повышение известности фамилии и награду за это, но Весёлкин счёл нужным его прокомментировать. Точнее, тот факт, что при получении графского титула ничего подобного не произошло. Я-то знаю, что Рысюха просто не могла повысить мне ранг, чтобы не нарушить со своей стороны условие договора, что от неё я пятый уровень не получу, но интересно было услышать и трактовку не знакомого с такими интимными деталями специалиста.

— Боги, конечно, напрямую в жизнь смертных не вмешиваются. Но при этом могут одаривать своих верующих, тем самым стимулируя то или иное поведение. И для них, похоже, немалое значение имеет не столько социальный статус, сколько известность человека. Правда, известность с титулом связана, но не так уж однозначно. Ещё боги ценят, если кто-то из их подопечных становится суверенным властителем неважно, чего. Тут у вас и становление бароном. и официальное признание за вами владений на Изнанке — всё одно к одному сошлось. А вот, так сказать, градус аристократичности, то есть, конкретный титул смертного богов, похоже либо вообще не волнует, либо вызывает малый интерес. Во всяком случае, среди тех, кто получает более высокий титул, чем был раньше получивших прирост силы в разы меньше, чем не получивших. И все, у кого есть прирост — титул получали за какое-то значимое и громкое деяние, то есть, связанное со значительным всплеском славы и известности.

Когда въехали под дом и остановились у подземного крыльца, мой гость заметил:

— Да, сейчас пошла мода на крытые подъезды в домах. Но у вас всё на редкость капитально оформлено, монументально даже.

Не стал уточнять, что мода, вполне вероятно, от меня и пошла, ещё от проекта гостиничного комплекса для графа Кайрина, да и мой дом многие видели, а потом пытались копировать. С гостиницей даже обидно немного — сколько фантазии и расчётов туда вложено, а в итоге и проект испохабили, и даже не знаю, что там сейчас творится. Сейчас-то меня бы не удалось так просто «бортануть» по дедову выражению, но тогдашняя разница в статусах… Если бы не долг рода Кайриных передо мной за снятие опалы, долг, о котором знали все хоть сколько-то интересующиеся светской жизнью аристократы (то есть — вообще все, кроме малолетних, впавших в маразм или давно не выходивших с Изнанки), то разойтись столь прибыльно точно не удалось бы. Скорее всего, было бы, как в дедовом стишке: «вот табе пятак на водку — и пошел отседа вон[1]». И это ещё в самом лучшем случае, можно было и «в пятак», в переносном смысле, разумеется. Но легче от этого бы не было совершенно точно. Например, ректору ничего не стоит подвести под отчисление любого студента, вообще любого, независимо от успехов в учёбе и способа оплаты. Причём, если захочет, сделать это так, что никто не докопается и никто ничего не докажет. И даже так, что потом никто никогда не возьмёт на учёбу даже в самое зачуханное училище. Правда, для этого надо было бы разозлить намного сильнее, как мне кажется.

Первым делом после встречи нас с Весёлкиным мои супруги потащили за стол, разумеется. Нет, не прямо с порога и за руки, сперва проводили гостя в его комнату, позволив мне добраться в мою, и щедро выделили целых двадцать минут на