Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

пока мы отступаем на небольшое расстояние через освещённую факелами поляну. Я встаю перед двумя другими и осторожно, в небольшой мере, имбуирую себя.

Алупи уже на ногах — быстрее, чем я мог себе представить. Оскал. Сверкающие глаза. Тихий угрожающий рык стелется по траве к нам.

«Во имя могил богов», — дрожащим голосом бормочет Аэква.

Я держусь. Имбуирую себя немного сильнее, и ещё немного, пока не использую всю свою Волю. Сила имбуирования, кажется, не имеет значения.

«Спокойно, Диаго». Я произношу это мягко и нежно. Имя теперь немного привычнее на языке, хотя я всё ещё жалею, что нечаянно его раскрыл. Оно ничего не будет значить ни для кого — спустя столько лет после Суусa это наверняка не опасно. «Спокойно».

Я вытягиваю руку, показывая, что не причиню вреда, и медленно иду вперёд.

Сердце колотится, пока я приближаюсь к непрекращающемуся рычащему алупи, который присел и напрягся, словно готов броситься на меня. Будучи самоимбуирующим Тотиусом Секстом, я должен быть в достаточной безопасности. Думаю. В моём распоряжении сила почти двадцати человек, и если Диаго всё же нападёт, пусть он и невероятно силён, моё тело должно выдержать. По крайней мере, достаточно долго, чтобы двое других помогли его усмирить.

Но по мере моего приближения огромный черношёрстый зверь не делает ничего худшего, чем продолжает своё рычащее предупреждение. Напротив, когда я подхожу ближе, он отступает назад. Когда я вытягиваю руку, он садится — совсем рядом, но вне досягаемости — и затихает в тихом, растерянном скулении. Он выглядит скорее преданным, чем агрессивным.

«Всё хорошо. Всё хорошо», — тихо заверяю его. Я отступаю и снимаю имбуирование; огромный волк тут же кажется расслабленным, и через несколько мгновений снова трусит ко мне. Осторожно, но после робкого обнюхивания сворачивается у моих ног.

Я оборачиваюсь и смотрю на остальных. Аэква выглядит озадаченной. Эйдин просто пожимает плечами.

После этого мы проводим ещё час, позволяя Диаго привыкнуть к нашему имбуированию: в основном имбуируем себя на короткие периоды, затем снова снимаем, давая ему немного передышки от тревоги, которую это явно ему доставляет. В конце концов, хотя он по-прежнему заметно напрягается, когда мы пытаемся прикоснуться к нему в имбуированном состоянии, кажется, он понимает, что мы не угроза — в каком бы состоянии ни находились. К тому времени, как мы заканчиваем, я убеждён, что в Катене с ним всё будет в порядке.

«Так ты действительно собираешься взять его с нами завтра?» — спрашивает Аэква, но по её тону я слышу, что она чувствует то же самое. Лицо её порозовело в угасающем свете факела.

«Если только он не откажется идти». Трансвект использует огромное количество Воли. Возможно, Диаго вообще не подойдёт к нему.

«Он пойдёт». Эйдин наблюдает за Диаго, а мы с Аэквой обмениваемся усмешкой, которую он не видит. Несмотря на его возражения и первоначальное настойчивое утверждение о том, что это плохая идея, в голосе моего крупного друга слышится неоспоримая привязанность.

Диаго переводит взгляд между нами тремя, пока мы разговариваем, словно следит за беседой. Снова расслабленный, но его никак не спутать ни с одной из собак, что бродят по улицам Катена. Никакого виляющего хвоста, никакого намёка на желание угождать. Он просто… наблюдает.

Я присаживаюсь рядом с ним. «Мы возвращаемся. Но завтра мы покидаем остров. Ты можешь пойти с нами, если хочешь». Я понятия не имею, насколько много он понимает. «Утром я вернусь сюда, чтобы найти тебя. Жди?»

Диаго смотрит на меня, потом разворачивается и скрывается в деревьях.

— Да. Уверена, что ему там будет отлично — в Катене, — бормочет Аэква, глядя туда, куда исчезло животное. Она одаривает меня слабой улыбкой.

Я отвечаю ей сожалеющей улыбкой. — Я справлюсь.

Мы возвращаемся в Академию.

ОГРОМНАЯ, С ПИРАМИДАЛЬНЫМ НОСОМ, ГРОМАДА ИЗ КАМНЯ И дерева и стекла, составляющая Трансвект, парит тихо и неподвижно у платформы Соливагуса, двери открыты. Аэква и Эйдин стоят чуть поодаль, ожидая, пока я веду последний разговор с Веридиусом. Ливия уже где-то внутри. Сегодня утром она молчалива, почти не смотрит на нас. Я не уверен, что тому причиной — затяжная печаль от посещения места, где провёл последние дни её брат, или злость на то, что её так бесцеремонно отстранили от вчерашних разговоров. Вероятно, и доля запоздалого смущения: мы воспользовались её интересом к Эйдину, чтобы улизнуть. При возможности я поступил бы так же, но всё равно трудно её осуждать.

Диаго сидит на прогретом солнцем камне примерно в шести метрах от нас, повернувшись лицом к нам. Смотрит на меня с ожиданием. Он терпеливо дожидался у ворот Академии, когда мы вышли, — не пришлось даже звать его.

— Поразительно. — Веридиус изучает Диаго чёрными глазами. Его самонаделение — разумная мера предосторожности, но я с облегчением замечаю, что уроки вчерашней ночи, судя по всему, усвоены; алупи не склонен приближаться, однако и не перегибает палку. — Ты и правда думаешь, что он будет таким же сдержанным в Катене? Что он послушается тебя?

— Послушается.

— Хм. — Веридиус колеблется, явно снедаемый любопытством, затем делает пару шагов в сторону алупи. Губа Диаго лениво ползёт вверх, обнажая длинные, зазубренные зубы. Веридиус отступает.

— Хороший мальчик. — Я зову его, а затем бросаю кусок варёной рыбы, который стащил с кухни. Он падает в нескольких сантиметрах от носа алупи. К моему раздражению, Диаго снова игнорирует его.

Веридиус лишь смеётся. Вчера, думаю, мы увидели крохотный осколок его истинного «я» — усталого, скорбного, отчаявшегося — но сегодня, здесь и сейчас, привычное добродушное обаяние вернулось в полной мере. — Что ж. Это не совсем то, что я имел в виду, говоря о защите, но хуже могло быть. Просто… — Он поднимает руку, затем бессильно опускает её, вздыхая. — Просто не высовывайся, Вис. Будь осторожен. И не только из-за Конкуренции. Знаю, ты хочешь справедливости за то, что здесь случилось, — я тоже хочу, — но умоляю тебя: не рискуй миром в погоне за ней. Тебе и без того грозит достаточно опасностей, не стоит лезть ещё и в это. — Веридиус почти ничего нового не рассказал нам о нападении, случившемся четыре месяца назад, но, как и все в Катене, он слышал слухи. Он знает, что сенаторы были причастны.

Я молчу, и мысли мои невольно обращаются к Празднику Плетуны. Всего три месяца осталось. Без привычного давления со стороны Ангвиса с