Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

— «Использовала»? Не совсем. Скорее «позволила, чтобы он меня не съел». — Она раздражённо машет рукой в ответ на мой вопросительный взгляд. — Тебя трясло, даже когда я вытащила тебя из того устройства. Я не могла тебя успокоить. Я понесла тебя обратно — решила, что чем скорее приведу Веридиуса, тем лучше. Но Диаго не позволял мне выйти из этого проклятого здания с тобой на руках, пока я не прекратила самовнушение. — Она делает вдох. С едва уловимым надломом. Впервые давая понять, как она была потрясена. — Судя по тому, как ты с ним разговаривал, я решила, что ты будешь немного недоволен, если я выберу… менее дружелюбный подход. Я думала, что смогу донести тебя и сама, но тут Диаго просто как-то… подставился под тебя. Помог мне нести тебя обратно. Кажется, теперь мы друзья, — добавляет она бодро.

Она улыбается мне, но я слышу напряжение под словами, вижу натянутость за её глазами. — Я твой должник.

— Богами клянусь, что так.

Я тянусь за кружкой, которую Аэква поставила на стол, и на этот раз пью жадно. Голова проясняется. — Диаго не на территории? — Вопрос риторический. Я всё ещё чувствую его. Слабо, но достаточно, чтобы определить примерное направление и расстояние. Он недалеко за главными Вратами Академии.

Я до сих пор не знаю, что об этом думать.

Эйдин шевелится. — Нет. Твой ручной алупи, похоже, не горел желанием заходить в клетку Воли. Он побрёл обратно в лес, как только сдал тебя на попечение врачей. — По его взгляду я понимаю, что позже он потребует подробного рассказа.

— Он хороший мальчик, — бодро отвечаю я. Эйдин хмурится.

Аэква улыбается этому обмену репликами, хотя улыбка быстро гаснет, когда она наклоняется ко мне. — Ты помнишь, что говорил там?

Я медленно киваю. Слова могли быть и не моими, но они выжжены в моей памяти. Я не смог бы забыть их, даже если бы захотел.

— Хорошо. Я передала Принципалису всё, что смогла вспомнить, до его отъезда, но была немного… отвлечена, честно говоря.

Я снова киваю; гримаса — и от боли при движении, и от этой информации. У Веридиуса будет много вопросов. — Насколько он был сердит?

— Не совсем разочарован тем, что ты вернулся живым. Кажется.

Я морщусь. Я и так не собирался скрывать нашу маленькую вылазку от Веридиуса — если он говорит, что пытается предотвратить грядущий Катаклизм, я не стану тем, кто утаивает информацию. Но мне было бы куда предпочтительнее самому раскрыть это, а не признаваться вынужденно. Как и с Ульцискором, мне нужно, чтобы Веридиус помнил: он сам заслужил моё недоверие и больше не вправе наказывать меня. Было бы куда лучше, если бы он воспринял это как мою позицию, а не как то, что я действовал у него за спиной.

— Как ты думаешь, что это означало? — Эйдин, с любопытством. Нет нужды угадывать, о чём он. Я уверен, что Аэква уже ввела его в курс дела, насколько помнит.

— Не знаю. «Защита Врат» должна быть связана с тем устройством за Лабиринтом. Оно называлось «вратами» в надписях. — Я напряжённо роюсь в памяти. Перебираю слова в поисках смысла. — Но остальное… просто не знаю. Я никогда не слышал о sanguis imperium — по-ветусиански это что-то вроде «кровного повеления», кажется? — или о Нексусе. Что бы это, во имя всех богов, ни было.

Когда я поднимаю взгляд, Аэква смотрит на меня с открытым ртом. — Ты понимал, что говорил?

Прежде чем я успеваю ответить, дверь лазарета открывается, и Веридиус входит стремительным шагом. Официальная тога, волосы аккуратно причёсаны. Мрачный и собранный, как никогда при мне в стенах школы.

— Вис. Ты проснулся. — Он почти звучит довольно. Почти. — Аэква и Эйдин, мне нужно поговорить с ним наедине…

— Они могут остаться. — Это выходит хрипло, менее авторитетно, чем хотелось бы.

— Нет. Не могут.

В голосе Веридиуса не остаётся места для возражений. Я всё равно возражаю. — Они, проклятыми богами, остаются. Я не скажу ни слова, пока они здесь. Я всё равно расскажу им всё, что ты мне скажешь.

Веридиус уже готовится возразить, когда Аэква привлекает его внимание взмахом руки. — Мы, проклятыми богами, остаёмся, — спокойно повторяет она.

Раздражённый гнев в ярко-голубых глазах Веридиуса — настолько редкий и мимолётный, что я почти думаю, будто мне мерещится. Но Аэква теперь тоже Квинт. У Веридиуса всё ещё старшинство, но оно хрупкое, куда более расплывчатое. Определённо, недостаточное, чтобы просто выставить её из комнаты.

— Что они знают? — в итоге спрашивает он меня с недовольством.

«Всё». Всё, что имеет отношение к этому разговору.

Он недоволен. Изучает Аэкву и Эйдина, которые смотрят на него в ответ без страха, затем вздыхает и садится на кровать рядом с моей, покачивая головой, — часть напряжения уходит из него. «Как ты себя чувствуешь?»

«Голова болит. Ничего хуже.» Я сажусь, почти опровергая это утверждение волной головокружения.

Он кивает с кажущимся тихим, непритворным облегчением. Затем его лоб хмурится. «Боги гнилые, парень. О чём ты думал?»

«Что хочу получить ответы.»

Он снова бросает взгляд на Эйдина и Аэкву, затем закрывает глаза. Думает. «Я не могу осуждать тебя за недоверие, — в конце концов осторожно признаёт он. — И не могу осуждать тебя за гнев. Но ты умный человек, Вис. Какая-то часть тебя понимает, что я здесь не враг. И если когда-нибудь и было время отложить эмоции в сторону ради того, чтобы починить всё, что сломалось между нами, — то это сейчас.»

«Отложить эмоции?» Теперь у меня достаточно сил, чтобы вложить в слова весомость. «Ты послал Белли на смерть.»

«Я послал её пройти Лабиринт. Она тренировалась ради этого и сделала это по собственной воле, во имя чего-то куда большего, чем она сама. Чем мы оба.»

«Но ты знал, что, скорее всего, произойдёт. До неё были и другие. Никто из них не вернулся.»

«И они были такими же. Я посылал их, чтобы—»

«Ты посылал их на смерть!»

«Я посылал их, чтобы СПАСТИ НАС!» Веридиус рычит эти слова. Встаёт. Что-то рвётся в нём, маска наконец слетает — одна ярость и боль, пока он нависает над моей кроватью. «Почему ты не можешь понять этого? Ты думаешь, я хотел, чтобы они провалились? Ты думаешь, это не разрывает