Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

в вашем направлении. Поэтому нужно следить. Знаете ли вы, почему я только что отклонила нас влево?»

«Нет».

— Потому что мы прошли бы слишком близко к тем двум. Между ними и следующим Надзирателем. — Она чуть заметно кивает вправо, туда, где у прилавка стоят две женщины, поглощённые разговором. Голоса у них тихие, но, приглядевшись, я замечаю напряжение в их позах, нахмуренный лоб и резкий, отрывистый жест одной в сторону другой. Я наблюдаю украдкой, затем смотрю на Нетикрет.

— Они спорят. Ты думаешь, что они устроят сцену.

Она не отвечает; мы продолжаем идти, и я сдерживаю желание обернуться. Но ничего не происходит. Никаких повышенных голосов, никакого шума.

— Ничего не случилось.

— Но такая возможность была. Куда большая, чем с кем-либо на этой стороне улицы. Нужно играть на вероятностях и—

Сзади раздаётся резкий вскрик — уже довольно далеко, — и я бросаю взгляд через плечо: одна из двух женщин тычет пальцем в лицо другой. Теперь они явно привлекают к себе внимание, в том числе Надзирателя.

Я оборачиваюсь и вижу, что Нетикрет по-прежнему смотрит вперёд — но с откровенно самодовольной улыбкой на лице.

— Иногда что-то идёт не так. Рано или поздно кто-нибудь заметит что-то интересное в твоей внешности, или обратит на тебя внимание, потому что рядом какой-то болван разбил кувшин, или сделает ещё что-нибудь глупое, неподвластное тебе. Если такое случится — смотри людям в глаза. Отвечай кивком на кивок, но никогда не хмурься и не улыбайся. Люди запоминают, кажешься ли ты дружелюбным или холодным, заинтересованным или недовольным. Просто смотри сквозь них. Как будто думаешь о чём-то своём. Нам всем свойственно воображать, что каждый, кто на нас смотрит, запомнит нас, — но для большинства мы не более чем кирпичи в стене. Анонимность — это не невидимость. Это забвение. — Она мельком оглядывает меня с оценивающим видом. — Со временем, возможно, придётся немного изменить твой силуэт. Сделать бороду погуще. Научить тебя чуть сутулиться. Вряд ли твоё лицо врежется в память каждой встречной молодой женщине, но не помешает подстраховаться.

— Воодушевляет. Спасибо.

Нетикрет не обращает на меня внимания. — Чем менее предсказуема какая-то вещь, тем тщательнее её следует избегать. Держись подальше от маленьких детей. Они склонны интересоваться всем вокруг, провоцировать несчастные случаи, кричать или плакать и порой пытаются заговорить с прохожими. — На её лице отражается всё её отношение к этому. — Не говоря уже о том, что их родители зачастую куда внимательнее к окружающему, чем другие взрослые.

Она продолжает в том же духе ещё некоторое время. Привлекательных или состоятельных мужчин и женщин, советует она, лучше держаться неподалёку, но не вплотную. Музыкантов — к которым она, судя по всему, питает презрение — рекомендует обходить стороной. Хотя по тому, как она это говорит, я начинаю подозревать, что она просто ненавидит музыку.

— А ты уверена, что Надзиратели всегда будут вести себя именно так, как ты ожидаешь? — в конце концов полуспрашиваю я. Её наблюдения до сих пор подтверждались, однако кажется, что достаточно одного исключения — и катастрофа неминуема.

— Они отличаются от иунктиев. Лучше думать о них как об инструментах. Своего рода гибкие механизмы, которые Ка запускает в ход, а затем предоставляет им делать своё дело. Он задаёт им модель реакции на окружающую среду — и они всегда, всегда действуют именно так. Одинаково, каждый раз.

Мы почти нагнали медленно движущуюся похоронную процессию; причитания постепенно становятся громче, и теперь видна подсвеченная зелёным вода Инфернис — процессия приближается к месту назначения. С другого берега реки я не раз видел внешние стены храма. Тридцать футов высотой, глянцево-чёрный обсидиан охватывает не только Пирамиду Ка, но и её огромные окрестности. Акры изысканных строений. Барьер растянулся на тысячи футов — твёрдая оболочка вокруг сверкающего золотого сердца Дуата.

Единственный разрыв в ней — вход. Три исполинские статуи почти вровень со стенами, искусно вырезанные из белого камня, стоят на страже двух обсидиановых ворот между ними. Изображения Ка, надо полагать. Одинаковые лики сурового, величественного мужчины, украшенного головным убором и длинной ложной бородой, столь популярной среди здешних вельмож.

Я молча изучаю всё это по мере приближения. Чёрные стены отвесны, гладки и неприступны: на них не взобраться, и никакой крюк не найдёт на их поверхности опоры. Если вообще найдётся незаметное место, где можно попробовать, — в чём я не уверен.

И это только для того, чтобы проникнуть во внешнюю часть храмового комплекса. Какая охрана расположена между ней и самой пирамидой — я понятия не имею, — но еле слышно, совсем еле слышно, я различаю её последний рубеж. Едва уловимый гул, пронизывающий воздух и заставляющий волоски на затылке встать дыбом.

— Войдём?

Я запинаюсь. Как она и говорила, ворота открыты, и ровный поток людей просачивается между нависающими статуями. Но у входа стоят Надзиратели. — Похоже, они проверяют лица.

— Нет. Слишком много людей, недостаточно поводов. Это было бы пустой тратой ресурсов Номарха.

— Номарха? — Это слово мне незнакомо.

Она на мгновение замолкает, затем кивает в сторону края улицы, подальше от толчеи. Мы усаживаемся на невысокую стену. — Видишь тот символ на воротах?

Я киваю. Заметил его почти сразу, как только он попал в поле зрения. Три ажурные линии, расходящиеся вниз из одной точки, мерцающие на чёрном фоне.

Даже здесь, даже теперь, зная, что этот образ заимствован, невозможно уйти из тени Иерархии.

— Это символ власти Ка. Ка стоит во главе и управляет Номархами — особыми группами иунктиев, которые действуют как единый, направляющий разум для каждого из его городов. Подчинённые ему, но полностью независимые друг от друга. А теперь представь, что Номарх стоит во главе, но управляет своими Надзирателями точно таким же образом.

Я разглядываю символ. Каэрор, Ахмосе и Нетикрет упоминали другие города, подобные этому, хотя ни один из них, похоже, не знал точного числа городов, которыми правит Ка. Соединённые Каналами, по слухам, — вроде того, через который Каэрор привёл меня в Кабр. Нетикрет даже намекнула, что между ними существует некоторая ограниченная торговля, позволяющая жрецам и ка-шабти получать доступ к мясу и другим продуктам животноводства. — И всё это означает, что мне не нужно беспокоиться о том, что меня узнают в лицо, потому что…

— Думай о Надзирателях не как о людях, а как о конечностях разума Номарха. Придатках, а не самостоятельных деятелях. — Нетикрет выставляет перед